— Говори!

— Этот камень мне знаком, — я кивнул на валун. — После того, как призыв завершится, ты принесешь на нем мою сестру в жертву. Так что мне нет смысла что-либо делать.

— Ты ошибаешься. У меня нет намерения ее убивать.

Я активировал видение в надежде, что сейчас на Шериусе нет чар Непрозрачности. И смог рассмотреть такую черную бездну, что самому стало неуютно. В ней смешалось все — Тьма, грязь, убийства, предательства, вся мерзость мира. Но в середине сверкало яркое белое пятно: чародей говорил правду. Однако мне нужна была страховка.

— Поклянись! — потребовал я.

Аришка тем временем упала на колени, безнадежно пытаясь снять сжимающий ее шею обруч. Держись, Рокот, держись!

— Даю слово, что не убью твою сестру, когда ты призовешь Утреса.

Видя, что я молчу, он быстро добавил:

— И никому не позволю этого сделать.

В ту же секунду ошейник ослабил хватку, и Аришка, задыхаясь, повалилась на траву. А я, наконец, дал волю душащей меня ярости. Судя по тому, что Шериус поспешно отступил, белки моих глаз благополучно почернели.

— Помни, чародей, — произнес я как можно более зловеще, — ты дал клятву мороку, первому адепту Утреса-Креха. Если нарушишь ее, вся мощь Тьмы падет на тебя!

Во взгляде Шериуса на миг промелькнул страх, но он быстро взял себя в руки. Отошел и велел:

— Начинай!

Теперь я был почти уверен, что смерть сестре не грозит. Значит, еще повоюем! Опустившись на колени, я взглянул на страницы, подсвеченные мутным багровым светом хрустального шара.

— Начинай же! — прошипел за спиной Шериус.

Похоже, терпение у колдуна заканчивается. Дальше тянуть время не получится.

Я сосредоточился на книге, и тут же в голове привычно зашуршали незнакомые фразы.

— Кламбе дел ментус. А присокелун сунчиор меклио. Крес миннер. Гурде ассомблист ра колур у вирде. Эстер!

Мир ответил на мои слова внезапным ударом молнии и громовыми раскатами. Земля содрогнулась, в глубине леса с треском повалилось несколько стволов. Аринка испуганно вскрикнула. На меня навалилась слабость, я уронил руки и устало перевел дыхание.

И в этот момент из-за деревьев раздался крик, даже, скорее, вопль отчаяния:

— Рокот, не-ет!

Вальтер! А он тут откуда? Как ему удалось узнать, что меня портанули на Синеус?

Тут же по невидимому знаку вся нежить с поляны устремилась в его сторону. Остались лишь Черные Епископы. Я повертел головой, стараясь разглядеть Командора, но в тени толстых стволов ничего не увидел.

— Продолжай! — рявкнул Шериус и бросил Аттиле: — Успокой своего подчиненного!

Тот в сопровождении помощников бросился навстречу Вальтеру, а со мной, как я сумел понять, остались лишь трое или четверо Вернувшихся.

— Читай же, не останавливайся!

Чародей рванулся к лежавшей на траве Аринке, и я поспешно забормотал:

— Карелли менсал туракум веллим, эспиль ар маккиаль маньесуль. Каррел сьентиур роклаффер. Эстер! Эстер! Крес армус!

Между деревьями пронесся ветер и, вырвавшись на поляну, закрутил в вихре золу и головешки. Вновь, как и тогда, в Треглаве, невидимая рука пригнула меня к земле. Я застонал и, не в силах сопротивляться неведомой мощи, повалился на камень.

— Продолжай, иначе…

Колдун поднял руку, и Аринка захрипела, ее рот открылся в мучительных попытках набрать в легкие воздух. Сволочь, гад! Убить сестру Шериус теперь не может, но мучить-то клятва не запрещает!

— Ам пликмеран дилкус сор ел миндет. Красу пламиньер. Эстер! Эстер!

Вихрь разросся, захватив добрую половину поляны, в него ударила молния, и мир сотряс невообразимый грохот. Пыль, ветки, обуглившиеся деревяшки, мелкие камни, трава, грязь, горящие головешки — все это закрутилось единым смерчем, постепенно уплотняясь и становясь все менее прозрачным. Ветер подхватил книгу Ворожена, хрустальный шар и бросил в тот же клубок. В этот момент мне показалось, что он вздохнул, как живой.

— Ну, вот и все, — удовлетворенно проговорил Шериус, и в тот же миг обруч спал с Аришкиной шеи.

Она отползла к деревьям, я бросился было к ней, но Вернувшиеся удержали меня.

— Куда? — с насмешкой проорал чародей, перекрикивая вой вихря. — Ты мне нужен еще для одного дела! Оглянись!

Я обернулся — передо мной из земли торчал непонятно откуда взявшийся Кладенец!

— Сделай одолжение, сам принеси себя в жертву на этом камне. Нашему господину, — он показал на смерч, — нужно больше силы. Кровь люмена, убитого светлым мечом — это ли не прекрасный подарок богу Тьмы!