— Мне казалось, вы и так отстаете.

— Вы прекрасно поняли, о чем речь.

— Представьте себе, нет, — ответил Савит. — Вы не дали мне никакой внятной информации. Пусть заместитель Ронан сообщит подробности.

— Я уже отправил запрос, — отмахнулся директор. — Как я и сказал, ответа не последовало.

— В таком случае, полагаю, дело не такое уж безотлагательное.

— Если только ему открыто не помешали, — возразил Кренник. — Понимаете, там особо не разгуляешься. «Химера» кишит фанатичными последователями Трауна. В таких условиях Ронан связан по рукам и ногам.

— Это тоже о чем–то говорит, — заметил адмирал. — Если все на корабле так преданы своему командиру, значит, он заслужил их доверие и уважение. Советую вам выкинуть Трауна из головы и сосредоточиться на наверстывании графика.

У Кренника в глазах появилось упрямство.

— Какой захватывающий совет, адмирал. Значит, я должен махнуть рукой на безумные поползновения Трауна под боком у моего детища и как ни в чем не бывало окунуться в работу? Вы это предлагаете?

— А что предлагаете мне вы, директор? — не дрогнув ни единым мускулом, спросил Савит. Опыт подсказывал, что лучший способ сбить раздраженного собеседника с намеченного пути — не вливаться в волну его раздражения. — У меня свои обязанности и задачи. Прикажете все бросить, чтобы решать проблему, которую вы даже толком не можете обрисовать?

Долгую секунду Кренник молча мерил его взглядом.

— Вам нравится Траун, верно, адмирал? — в итоге выдал он.

— Траун, как и я, гранд–адмирал, — ответил Савит, пристально глядя на собеседника. Странный вопрос, особенно из уст Кренника. К чему он клонит? — «Нравится» или «не нравится» тут не имеет значения.

— Не имеет, но лично вам он нравится, — подхватил директор. — Вы сошлись на почве искусства: он со своей живописью и вы со своей музыкой. Я когда–нибудь рассказывал, что посещал гала–представление, устроенное вашей матушкой сколько–то лет назад, когда ваше «К звездам» было всего лишь этюдом для одиночного исполнения?

— Не рассказывали, — ответил адмирал. — Не понимаю, при чем здесь…

— Видите ли, быть одновременно талантливым композитором и талантливым исполнителем — весьма редкое сочетание, — заметил директор. — И только чистый гений вроде вас мог впоследствии переработать этюд в полноценную оперу. Вы уже знали к тому моменту, что Палпатин и губернатор Гразлос обожают оперы? — Он небрежно повел рукой. — К чему эти приземленные подробности, спросите вы? Суть в том, что вы привлекли внимание кого надо, обзавелись нужными связями и в конечном итоге получили свое нынешнее назначение. — Кренник благожелательно улыбнулся. — Знаете, мне кажется, не будет преувеличением сказать, что вы обязаны той опере и последующим работам — и прочим знакам признания, которыми осыпала ваши произведения ненасытная корусантская элита, — своей должностью гранд–адмирала.

Савит растянул губы в ответной улыбке. «Вот, значит, к чему он клонит. Дурак».

— Может, вы и правы, — протянул адмирал. — Знаете, как говорят: корусантская культурная жизнь — это бархатная перчатка, под которой скрывается гранитный кулак истинной имперской мощи. Скажите, директор, вы угрожаете лично мне или моей семье?

Кренник вздернул брови.

— Я? — невинно воскликнул он. — Никому я не угрожаю, адмирал. Я всего лишь напоминаю, что предмет сегодняшнего обожания элиты завтра может затеряться среди отбросов.

— В таком случае вы категорически не понимаете, что значит быть элитой, — сказал Савит. — Секунду, директор, мне поступило важное сообщение.

— Адмирал…

Голос Кренника затих на полуслове, голограмма застыла в разгаре приступа гнева. Савит включил личный коммуникатор и набрал номер гранд–моффа Таркина.

— Говорит гранд–адмирал Савит, — представился он дроиду–секретарю. — Мне необходимо узнать, получил ли губернатор Таркин какую–либо информацию от своего источника на «Химере» о бое, который якобы произошел неподалеку от логистического узла.

Улыбнувшись себе под нос, он снова переключился на разговор с Кренником.

— …посмели поставить меня на паузу? — рыкнул тот.

— Прошу прощения, директор. Кажется, мы говорили об элите и завуалированных угрозах?

— Мы говорили о Трауне и о том, чем его выходки грозят «Звездочке», — огрызнулся Кренник.

— Хм, — протянул Савит. — Уж извините, директор, но, по–моему, вы упускаете самое главное. Если Траун будет размениваться на посторонние задачи и пропустит срок, который вы ему поставили, не видать его СИД-защитникам финансирования, которое вы так рьяно стремитесь перетянуть на себя.

— А вы, адмирал, упускаете из виду то, что в случае его полной неудачи нам по–прежнему не будет житья от гроллоков, — заметил директор. Он уже совладал с голосом и восстановил душевное равновесие. — А может, и не упускаете. Полагаю, вы втайне болеете за его проект.

— Скажете тоже — втайне, — бросил адмирал. — Ваша правда — я считаю, что Империи выгоднее вложиться в несколько миллионов хорошо оснащенных истребителей, чем в эту вашу драгоценную «Звезду Смерти». — Он чуть помолчал, сполна насладившись внезапным шоком на лице директора. Подлинное название «Звездочки» было тайной за семью печатями, и считалось, что Савита никто не включал в число немногих посвященных. — Простите, это что, секретная информация? — простодушно спохватился он.