Кто-нибудь из вас знаком с непостижимым, просто-таки хроническим невезением в любви?

Или Вика что-то совсем не то за это трепетное чувство принимала?

Тогда какая она — настоящая любрвь, без границ и преград, когда сердце вдребезги, эмоции через край, когда сразу всё вместе: романтика, влечение, одержимость, страсть; когда всё можно и ничего не стыдно, когда искренность и безграничное доверие не требуют оценок, тем более доказательств, когда ты и он — неразрывное целое?

Сколько раз Вика влюблялась, всерьёз, по-настоящему — столько же после неизлечимо болела затяжной меланхолией: истекала досуха слезьми, с остервенением до крови вгрызалась в ногти, надолго замыкалась в себе, выискивая изъяны и несовершенства. Ведь если раз за разом что-то идёт не так, значит, есть на то причина, причём не где-нибудь, именно в себе.

Так было в девятом классе, когда Ромка Калянов после всего, что между ними было, после самых настоящих поцелуев, жарких объятий, откровенных прикосновений, клятв и признаний в любви, переметнулся к лучшей подруге — Анечке Шилкиной, ничего не объяснив, не попросив прощения.

Самые выразительные эпитеты не смогли бы в полной мере объяснить, какие душевные муки испытывала наивная влюблённая девчонка, как крушило, корёжило, превращая в эмульсию её непорочное нежное сознание.

Первая любовь, тем паче трагическая — испытание, сравнимое разве что с крушением поезда, когда совершенное, прекрасное, нежное безжалостно калечит именно то, что ещё недавно было надёжной опорой.

Вика выжила, более того — сохранила дружбу с Аней, которой с Ромкой не повезло ещё больше: неопытные любовники увлеклись, зашли слишком далеко для их юного возраста, поддались чувственным соблазнам, которые напрочь стирают ограничения и запреты.

Беременность случилась в десятом классе, накануне выпускных экзаменов.

Анечку было невыносимо жалко. Ромка испуганно лепетал, — я чё, я ничё. Причём здесь я!

Судьбу так и не родившегося существа цинично решили родители.

Вика для подружки была главной утешительницей. Возможно, она помогла Ане переболеть в относительно лёгкой форме.

Анечка успешно усвоила жестокий урок: целомудренная невинность осталась в прошлом, скромность изъята из обращения за ненадобностью. Она стала осторожнее, но смелее и хладнокровней.

Любовь её больше не интересовала, зато понравился вкус изысканного блюда, которое мужчины и женщины готовят совместно.

Девушка, шутя и играя, заводила романы, крутила ухажёрами, как хотела, и расставалась с лёгкостью необыкновенной, когда головокружение от наслаждения начинало вызывать унылые эмоции и недостаток витаминов счастья.

Вика выглядела куда привлекательнее подруги (так говорили взрослые), её отличало внутреннее очарование, которое не так просто рассмотреть, когда по причине возбуждения оценивается в первую очередь темперамент и формы. На фоне аппетитных выпуклостей и взрывной чувственности Анюты (потому, что умела преподносить бонусы на блюдечке), достоинств Вики не замечали.

В глазах у Анечки резвились и озорничали стимулирующие влечение бесенята, что вызывало прилив впечатлительности у каждого второго подростка, а вызревшие преждевременно округлости будили воображение всех без исключения бывалых дамских угодников.

Девочка влюблялась без оглядки, а Вика… Вика завидовала и мечтала, хотя рядом с подругой ей тоже порой перепадали искорки близости.

Анечкой восхищались, её благосклонности добивались, а Вике доставались крохи двусмысленного внимания неудачников, отвергнутых подругой, только и всего. Как правило, совратители не церемонились, сразу лезли целоваться и под юбку.

На этом пикантном моменте состояние влюблённости срывалось в пике. Вика вырывалась и убегала, оставляя кавалеров в недоумении: вроде как сама напрашивалась.

Ей бы выйти из тени, отбрасываемой легкомысленной прелестницей-подругой, предъявить неповторимую индивидуальность, контрастирующие с примитивной доступностью добродетели, присущие лишь непорочным душам, но нет — один на один с флиртующими юнцами она робела, смущалась под гнётом привычного уже чувства тревоги, которое появилось после расставания с Ромкой, потому довольствовалась малым.

Удивительно, но, ни один из поклонников в компании с Анечкой даже намёком не обозначал серьёзные романтические притязания, а девочки хотелось именно любви, а не того, на что мальчишки облизывались.

Нравились ей многие. Кое-кого Вика даже рассматривала в качестве желанного спутника жизни, но вспышек, подобных первой влюблённости — ослепительной, яркой, заставляющей парить над собой, ощущать беспредельное блаженство, эйфорию, не испытывала.

И вдруг это случилось. Как было не раз, Анечку пригласили на загородный пикник. Вика и ещё одна подружка — Лиза Вересова, были назначены к ней в свиту.