Шрифт:
«Не люб ты мне, Наге, красивый парень с далекого озера. Не люб и все».
Вот что надо было ему сказать. Сказать сразу...
Я уставилась на приоткрытую дверь, за которой был виден яркий дневной свет. Оттуда, из внешнего мира доносились голоса чужих людей, верно кто-то приехал к шаману. В воздухе отчетливо пахло горьким полынным дымом....
Пахло как от Вереска.
«Это всего лишь полынь, – сказала я себе. – И не надо думать лишнего. Он далеко. И т а мего на самом деле не было – ни в зверином обличьи, ни в человечьем».
Посмотрела с тоской на свои пустые руки в перевивах тонких жил.
«Да и сейчас он просто призрак...»
Тот, кто делает выбор
0
Что есть судьба? И что есть случай? Где заканчивается предначертанное и начинается наш выбор? Можем ли мы изменить будущее или оно высечено на нашей коже задолго до того, как по его невидимым узорам лягут морщины и шрамы?
Я думала об этом, Любимая, с той поры, как повстречала мальчика с седыми волосами, способного прозревать то, что еще не сбылось. Я думала о твоем муже, которого кличут Дархисаной, человеком, идущим поперек, меняющим русло, нарушающим правила. И думала об отце Рада, неизменно покорном зову судьбы. Я думала о себе и о Вереске. Я пыталась понять, возможно ли оспорить тот выбор, к которому так настойчиво толкали меня небеса.
Той весной мне отчаянно хотелось самой заглянуть за грань бытия и разглядеть свое будущее. Но боги не дали мне силы вершить подобное. Зато маленькие дикие кошки способны видеть в любой темноте, в любом мраке. А еще зализывать раны и брать все хорошее, что посылает им жизнь.
Год прошел с той поры, как я снова шагнула на землю, где люди внемлют голосам трав и камней, ручьев и костров. Все люди, не только те, что наделены Силой. И я сама теперь иначе могла видеть мир вокруг себя. Не так, как прошлой весной, не так, как позапрошлой. Иначе, чем в детстве, по-другому, чем после смерти матери. Рана в моем сердце не затянулась без следа, но ее края уже почти сомкнулись, позволяя мне жить эту новую жизнь. Позволяя чувствовать не только страх или боль. Позволяя видеть гораздо больше прежнего.
О нет, я не стала мудрой. Не стала зоркой. Не научилась заглядывать в будущее.
Я просто смотрела на степь, и красота ее была открыта и понятна мне как никогда.
1
Не попробуешь – не узнаешь. Так говорила мама. Так же сказал и Кайза, когда я однажды в сердцах обмолвилась, сколь невесело жить без своего коня. И предложил мне надеть седло на одного из гнедых, которые прежде таскали фургон, а теперь только лениво отъедали бока, предоставленные самим себе. Укрытые защитой шамана, они шатались по степи, сколько хотели и куда хотели, никогда, впрочем, не отходя от становища слишком далеко. Долгое время идея сесть верхом на тяжеловоза казалась мне на редкость глупой, но, когда Кайза сказал, что можно попробовать, подумала – а почему бы и нет? Что я теряю? И на лошадях ведь не написано, чем они всю жизнь занимались.
В общем, не так это оказалось и ужасно, как я думала – гнедая кобыла довольно быстро поняла, чего от нее ждут и к седлу отнеслась так же благосклонно и безропотно, как прежде к упряжи.
Именно на ней я и поехала к Земле Силы.
Вообще-то я туда не собиралась, но когда Кайза предложил составить ему компанию, поняла, что это именно то, чего жаждет душа. Было немного страшно оставить сына, ведь путешествие туда редко занимало у шамана меньше трех дней, но Вей сказала, что справится с мальчишкой. Ну... она и правда имела к нему подход. Порой мне казалось, будто ее Рад слушается даже лучше, чем меня.
Перед самым отъездом я позволила сыну долго-долго висеть на моей груди, вытягивая из нее молоко. Для себя сразу решила – все. Этот раз – последний. Покуда меня не будет, как раз и отучится. Ужасно надоело просыпаться по ночам и затыкать соском маленький требовательный рот. Хватит.
Теперь, глядя на цветущую степь меж ушей гнедой Весны, я уже почти и не вспоминала про сына. Мне казалось, там в становище осталась какая-то другая Шуна, с которой я не хотела иметь ничего общего. Т а думала только о ребенке, о хлопотах по хозяйству, о своем прошлом и будущем... А я здесь была свободна и легка, точно птица в небе.
И хотелось, чтобы дорога эта не кончалась.
Уже довольно далеко отъехали мы от дома, когда я вспомнила свой последний сон.
– Кайза, Вереск возвращается.
Шаман кивнул, даже не взглянув на меня.
– Знаю.
На миг я ощутила себя полной дурой. И с чего это мне придумалось, будто такой наставник может не ведать, где и как там его ученик?
– Откуда? – все же спросила я. – Ты вроде не сноходец...
– Всякий хороший шаман умеет проникать за грань сна.
И то верно. Могла бы догадаться.
– Значит, ты всегда знал, что с ним?
Кайза покачал головой.
– Нет. Не всегда. Ему бы это не понравилось.
Я не стала уточнять, на что именно похожа для шамана эта связь. Он и сам-то не больно любил, когда кто-то знал о нем слишком много. Но, если честно, меня здорово задело то, что он скрыл эту возможность поддерживать связь со своим учеником.
Какое-то время мы ехали молча, и я уже даже почти перестала злиться, когда Кайза снова заговорил:
– Тебе он позволил видеть больше, Шуна.