Не так уж далеко увез меня глупый тайкурский жених, но, когда я вернулась к становищу Кайзы, уже едва могла сидеть. Упала в подставленные руки плачущей Вей и забылась тут же.

5

Едва ли это был сон – скорее спасительное забытие. Я выплывала из него медленно, рывками, как из мутного омута. Сначала нашла свою руку, вернее тупую и сильную боль, которая поселилась в ней. Потом – все тело, тяжелое и вялое, будто чужое. Наконец проступили звуки и запахи, говорящие о том, что я лежу в большом тэне. Негромко звучали голоса шамана и его жены, слышалось капризное хныканье Рада и веселый щебет Шиа.

Я была дома. Я была в безопасности. Хвала богам...

Голоса смолкли. Я услышала шаги, качнулась занавесь, и на женскую половину шагнул Кайза. Темные косы его были обвязаны платком, глаза полны сумрака и тревоги.

– Очнулась, – не спросил, но словно сам себе сказал он. Сел на топчан рядом, погладил по плечу. – Как ты?

Я разжала губы и вдруг поняла, что ничего не могу сказать. Что скорее заплачу, чем выдавлю из себя хоть слово. Шаман это почувствовал, ничего больше спрашивать не стал. Вздохнул только и покачал головой.

– Прости, – промолвил. – Моя вина. Не думал я, что так далеко дело зайдет. А должен был догадаться. Ну... теперь не тревожься. Не вернется сюда этот человек. Я ему все сказал, что сначала должен был.

Я опустила ресницы, молча благодаря его. И прощаясь с той судьбой, которая была так красива, так близка – только шагни в нужную сторону.

– С рукой что? – спросил Кайза, отворачивая край одеяла и осторожно касаясь моего запястья. Именно там, где боль была сильнее всего.

– Ударил... – я сама удивилась, как глухо и безжизненно прозвучал мой голос. Оказывается, я все-таки могла говорить. – Выбил кинжал.

Кайза хмыкнул, очевидно, представив себе эту сцену.

– Опасная ты, Шуна.

И не поймешь по его прищуренным темным глазам, шутит или всерьез говорит.

Я выдавила кривую улыбку, больше похожую на гримассу.

– Мать с детства научила, что меня обижать нельзя.

– Хорошая, видать, была женщина, – сказал Кайза, потихоньку разглаживая мою боль своими большими сильными пальцами. Руку мою он почти не задевал, как будто по воздуху водил, но с каждой минутой становилось легче.

– Ты умеешь лечить как эти колдуны, – я качнула головой в ту сторону, откуда слышался писк моего сына.

– Умею.

– Это не всякому шаману дано...

– Да. Мне повезло, – он убрал ладонь от моего запястья и снова накрыл меня одеялом. – И твой сын наделен этим даром. Подрастет – будет у тебя свой лекарь.

На сей раз моя улыбка была вполне настоящей.

– Да когда еще он поумнеет...

– Когда-нибудь. Сама не заметишь. Оглянешься, а он уж большой, все знает, все умеет.

– Ага. И мать ему не указ.

– И так будет. Но прежде он станет тебе верным другом.

– Если не отнимут...

Кайза посмотрел на меня удивленно.

– Да кто же отнимет у тебя его, Шуна?

Я дернула плечом, отвела глаза к стенке тэна.

– Патрик.

Шаман издал смешной звук.

– Глупости. Это твой сын.

– Ну и что же что мой? Он даже чужих колдунят, вон, собирать взялся по всему королевству! А тут и искать не надо...

– Тут твой сын не оставлен наедине со своей силой, Шуна. Уж этого ты точно можешь не бояться.

– А если я уеду? Что тогда?

– Ты ведь пока здесь. Какой прок говорить о том, чего нет? Или завтра будешь фургон запрягать?

– Не буду...

– Вот и не тревожься. Как знать, что будет, когда надумаешь уехать. Может, к тому времени твой сын многому научится, и никакие наставники будут ему не нужны. Может, ты сама захочешь вернуться в Закатный Край. Может еще что-то сложится, о чем сейчас и помыслить не берешься.

Он хорошо говорил. Умно, складно. А только все равно мой страх никуда не исчез.

– Фарр поминал, в детстве он был опасным... Рассказывал, что без наставников натворил бы бед.

– Натворил бы. Но твой сын – не Фарр. И даже не Лиан. Рад это Рад. Над ним не висит проклятье и не довлеет чувство долга, его не крали младенцем и не уродовали ненавистью. Этот мальчик никогда не знал зла. К тому же... в нем две силы. Две стихии дают ему право менять этот мир. И вторая всегда будет сдерживать первую.

– Это как? – я ничего не поняла.

– Он владеет не только огнем.