Тело нещадно ныло от ее ударов, а холод пронизывал насквозь. Общая картина ужасала. Сумерки опускались на лес. Изредка лесные птицы подавали голоса. А треск веток где-то рядом пугал еще больше.

— Не отвлекайся, Бэкка, — усмехнулась она и толкнула меня снова, заметив, что я замедлила шаг.

Ударившись плечом, на котором она оставила глубокие порезы своими когтями, простонала от боли.

— Ты же не думаешь, что тебе все это сойдет с рук, — стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, продолжила диалог.

— Оу, — слишком наигранно удивилась она. — Думаешь, что твой принц спасет свою маленькую девочку? Ох, малышка, ты очень ошибаешься.

— Он все равно найдет тебя… Найдет, Миранда, и разорвет на части.

— Да, — мечтательно протянула она. — Хантер адски сексуален в гневе, — и, кажется, она даже замедлила шаг, но я не поведусь на это.

— Я могу промолчать обо всем, а у тебя будет время скрыться.

— Что? — она тут же оказалась впереди, и я отупело уставилась на нее. — Ты же так до сих пор ни черта и не поняла, да? — всматриваясь в мои глаза, она пыталась прочитать мысли. А я все сильнее хмурилась.

— О чем ты? — вопрос, который я задала уже сотню раз за последние несколько часов.

Дай мне хоть какую-то информацию, лживая сука.

Я бы с удовольствием выцарапала тебе глаза за поток этих бесконечных загадок.

— Давай, идем, — дернув на себя веревку, приказала она.

Запнувшись за ветку, я поспешила вперед, иначе ее выходки просто вынудят меня свалиться в грязь.

Молчание затянулось, а я постоянно оглядывалась, в желании узнать, куда же все-таки идем. Но я понятия не имела, куда. Эта часть леса была мне совершенно незнакома. Куда она меня вывезла? Это вообще Ферндейл, или мы уже в пригороде?

Вдалеке показались огни.

— Только не говори, что ты устроила для меня романтический вечер, — пробормотала в надежде, что она ответит, и диалог вновь завяжется. Но получила лишь ухмылку в ответ.

Зажженные факелы были воткнуты в землю по периметру небольшой поляны, освещая маленький круг, в центре которого прямо на земле небольшой канавкой были прочерчены какие-то символы. Заметила, что изображена пятиконечная, но не совсем обычная звезда. На острие каждого луча стояла металлическая чаша, на стенках которой тоже было что-то выгравировано, но понять, что именно, было невозможно. Лишь один луч рисунка был пуст.

Миранда дернула веревку так, что в этот круг я практически влетела и упала на колени.

В чашах кровь? Густая темная масса была налита в каждой.

Господи, Хантер, ну, где же ты?

Брюнетка подошла к дереву и наклонилась, подняв пустую пиалу.

— Полагаю, что пятая для меня? — подняла голову, наблюдая за ней.

— Догадливая девочка, — она вошла в круг.

— Чем ты здесь собираешься заняться? Вызвать духов? Тогда тебе бы вполне подошла доска дьявола. Развлекайся, сколько хочешь, — не могла заткнуть рот. Это от страха. Я пыталась себя хоть как-то отвлечь.

— Вызвать духа? — она звонко рассмеялась. — Нет, это слишком банально.

Она приближалась ко мне с каждым шагом все ближе и ближе.

— Как соблазнительно бьется жилка на этой шее… — она наклонилась и пристально посмотрела в мои глаза, а потом вдруг выпрямилась. — Хотя, знаешь, я немного подожду.

Солнце уже село, погрузив лес в темноту.

Ужас просочился в каждую клетку моего тела. Кажется, я уже потеряла всякую надежду на то, что смогу выжить. Раны на плече уже подсохли, и из них хотя бы не сочилась кровь. Но я устала. Я адски устала, продрогла, и меня трясло так, что я не смогла бы сжать челюсти, даже если бы очень захотела.

— Здравствуй, Бэкка, — и этот голос был мне знаком.

Человек, которому все доверяли, даже не сомневаясь в его преданности. Человек, который помогал всем нам. Человек, который поддерживал и подсказывал на деле, оказался тем, кто предал, вонзив нож прямо в спину.

— Джаред? — ахнула я, когда старик вошел в круг. — Ах ты лживый изворотливый кусок дерьма, — крикнула так громко, как только могла, и рванула на него.

Но Миранда так сильно дернула за веревку, что дотянуться до старика я не успела и упала обратно я грязь.

— Ну-ну, — он подошел и по-отечески потрепал меня по голове. — Твое рвение похвально, девочка, — он разговаривал со мной так, словно поддерживал. — Я даже рад, что в центре будешь ты.

Я молчала. Разговаривать с ним не было никакого желания. Я не собиралась сдаваться. Только не сейчас. Это старик, черт бы его побрал. Это все он.

— За что? — когда молчание затянулось, я все же решилась задать главный вопрос.

— Все просто, Бэкка. Я болен.

— И каким образом моя смерть сможет вылечить тебя? Разве, что потешит твое больное самолюбие.