Я осторожно отложил оба шара в сторонку и вопросительно посмотрел на учителя.

Тот вместо ответа бросил мне обычное с виду птичье перо. Затем – деревянное стило. Следом за ним медную монету. Разноцветный шнурок. Старую пуговицу… И каждый раз я должен был определить, что за магия спрятана внутри.

Сказать, что это были сложные задания и какая-то совсем уж драконовская проверка, я не мог. Но когда ближе к вечеру учителю надоело меня испытывать, я почувствовал, что устал. От жаркого солнца, от неудобной позы, от голода, жажды и необходимости долгое время сохранять неподвижность… Пожалуй, давно я так не выматывался, как в этот утомительный день. Поэтому воспринял как благословение небес долгожданную фразу:

– Занятие окончено.

Когда я поднялся с земли, то с неприятным удивлением обнаружил, что от слабости у меня подрагивают коленки. Во всем теле поселилась ломота. Пакость казалась как никогда тяжелой и прямо-таки оттягивала мне руки. Башка неприятно гудела. Безумно хотелось спать. И вообще, я чувствовал себя так, словно вот-вот подохну от истощения.

Когда я дотащился до сарая, Изя тут же метнулся на изнанку и протянул мне цепочку с источником.

– Скверно выглядишь, – озабоченно пробормотал Макс, когда я надел ее на шею.

– Ага, – только и сказал я, буквально рухнув на топчан вместе с Пакостью. – Что-то мне нехорошо.

– Олег… Олег! Эй, не спи! Еще даже солнце не село!

Изя тем временем снова порылся на изнанке и заботливо всунул мне в зубы золотой молг. Я так же машинально его схрумкал, затем сжал в кулаке монету и закрыл глаза, всем телом впитывая идущий от источника приятный холодок.

– Эй, друг, ты как? – беспокойно спросил Макс, когда хвостяра принялся без напоминаний кормить меня драгметаллами.

Я прислушался к себе.

Надо же, а с золотом и впрямь стало получше. Да и источник ощутимо завибрировал, наглядно доказывая, что я не зря к нему потянулся. Но когда я успел так потратиться? На изнанку ведь днем не совался!

«Ули, что у нас с резервами?»

Малыш отозвался не сразу. Видимо, проводил ревизию. А когда он сообщил, что от старательно запасаемого «жирка» осталась едва ли половина, я крепко задумался.

А и в самом деле. Ночью я никуда не ходил и, можно сказать, ничего не тратил. Сменой матрицы вчера не усердствовал. С питанием у нас перебоев не было. Да и Пакость наделала запасов столько, что ее вчерашний недуг никак на них не сказался. Но тогда куда же ушла энергия? Куда я мог столько ее потратить?!

– Похоже, у твоего учителя артефакты с секретом, – мрачно заключил Макс, когда я обозначил ему масштабы проблемы. – Держись-ка ты от них подальше.

– Нет, – подумав, качнул головой я. – Если бы дело было в них, Ули бы заметил. А раз даже он не всполошился, значит, энергия утекала медленно и постепенно. По чуть-чуть, но на протяжении нескольких ринов. Знаешь, какая сила способна так на меня воздействовать?

– Изнанка, – еще мрачнее заключил друг. – И некко.

– Я, кстати, так и не нашел, где именно мастер их прячет.

– Скорее всего, в доме. Не зря же он запретил тебе туда заходить.

– Некко я бы увидел, – возразил я. – Их щупальца легко засечь сумеречным зрением, а я его сегодня часто использовал. Так что нет. Это что-то другое. Скорее всего, заклинание, только настолько хорошо спрятанное, что ни я, ни Ули не обратили на него внимания.

– Старая школа? – тут же насторожился Макс.

– Надо повнимательнее изучить площадку для занятий. Зуб даю, что под ней найдется какая-то гадость, которая вытянула из меня все силы.

– Я пойду с тобой.

– Не возражаю, – усмехнулся я, окончательно придя в себя. – Но перед этим нужно хорошенько подкрепиться и проведать Ло. На случай, если и с ней мой дорогой учитель задумал поступить, как с бесплатной батарейкой.

Как ни странно, Ло оказалась в порядке. Когда я уже в темноте подобрался к кухне и поскребся в окно, девчонка выглянула наружу и, заметив мой голодный взгляд, тут же поставила на подоконник тарелку с мясным рагу.

– Нет, – покачала головой она, когда я спросил, не стало ли ей сегодня дурно. – Мастер просто отвел меня в комнату, показал, где тут душ и уборная, и сообщил, что на кухне я могу хозяйничать сколько угодно. На ужине он не настаивал, но намекнул, что предпочитает видеть в тарелке овощи и после наступления темноты не трапезничает. Насчет тебя ничего не говорил, кроме того, что нам запрещено прикасаться друг к другу. Но я подумала, что ты скоро проголодаешься, поэтому приготовила то, что ты любишь.

Я мельком покосился на стоящую поодаль девчонку, которая даже тарелку предпочла не передать из рук в руки, а просто поставила ее и тут же отступила назад.

– Боишься, что накажут? – хмыкнул я, оценив ее предусмотрительность.

– Боюсь, что он это всерьез, – без улыбки ответила Ло. – А я не хочу, чтобы тебя выгнали лишь потому, что я была неосторожна. Мне даже из дома запретили выходить без особой надобности, представляешь? И на второй этаж велели не соваться.

– Хм. А за едой завтра кто пойдет? И песочек возле дома кто будет разравнивать?