– Я старший комиссар Фэй Стаббс. Это детектив-констебль Мона Лим и…

– Да мне насрать на ваши имена! – заорал Ной. – Зачем было устраивать все это прямо здесь? Вы что, не могли подождать, пока я доем долбаную булочку?!

– Наденьте на него наручники! – приказала Фэй.

Лицо Ноя приобрело близкий к пурпурному цвет, и Тристан начал беспокоиться, что его вот-вот хватит инфаркт. Он вскочил на ноги, пинком впечатал стул в стену и позволил надеть на себя наручники.

– Сюда, сэр. – Двое полицейских повели Ноя прочь из «Старбакса». Стояла мертвая тишина: все молча смотрели на разворачивающиеся события.

– На что уставилась? – заорал Ной на женщину с детской коляской. – Я требую связаться с моей женой и адвокатом. И не надо меня никуда вести, я в состоянии разглядеть долбаную дверь! – продолжал кричать он, пока его осторожно тащили к выходу.

– Пожалуй, добавлю в свой список последних просьб перед арестом требование дать доесть булочку, – проговорила Фэй.

– На свет всплыли новые доказательства? – спросила Кейт. Фэй кивнула.

– Идем. Поговорим снаружи.

Тристан и Кейт последовали за ней на улицу, чтобы стать свидетелями новой сцены: Ноя пытались усадить в полицейскую машину.

– Хватит трогать мою голову. Я не идиот. Я в своей жизни неоднократно садился на заднее сиденье машины! – не унимался он. У окон «Старбакса» столпились люди, с интересом наблюдая, как Ноя увозят прочь.

Тристан огляделся. По дороге чуть дальше полиция оцепила черный внедорожник, и пара криминалистов в белых костюмах работали внутри салона.

– Сегодня позвонили на горячую линию, – объяснила Фэй. – Некий человек обвинил Ноя Хантли, сообщив, что видел большой черный внедорожник с Хайденом внутри. Пока вы общались с Ноем в кофейне, мы осмотрели машину и нашли в ней одежду, предположительно принадлежавшую Хайдену. А учитывая улики, которые предоставили нам вы, мы приняли решение арестовать его с целью допроса.

Рация Фэй ожила.

– Мне пора идти. Хорошая работа. Мы понятия не имели, что он идет на встречу с вами, – Ноя мы взяли под наблюдение только сегодня утром.

Фэй и Мона перешли дорогу, сели в голубую машину и уехали в сопровождении последнего припозднившегося полицейского автомобиля.

– Я заметил у окна Мону, только когда пошел за этим чертовым маслом, – сказал Тристан. – Вот черт. Мне из него ничего вытащить не удалось. Прости.

– Ты все еще оказался внимательнее меня. Я должна была ее заметить. Не то чтобы, конечно, это хоть что-то изменило.

– Он хоть что-нибудь рассказал, пока меня не было?

– Нет. Он все ныл про то, что пакетик с джемом слишком маленький.

– Мне кажется, я облажался по полной, – пробормотал Тристан. Кейт положила руку ему на плечо, и он осмелился поднять на нее глаза.

– Нет. Все в порядке. К тому же его арестовали, а он все это время был нашим главным подозреваемым, – утешила его Кейт.

Но Тристан все равно видел: то, что им не удалось допросить Ноя Хантли, здорово ее расстроило.

На следующий день расследованию исполнялось ровно три недели, так что Кейт и Тристан поехали в Салькомб, чтобы навестить Билла и Бев и сообщить им последние новости.

Утро было жаркое, и выехали они рано, добравшись до дома Билла к десяти утра. Море и небо сливались в одну бесконечно глубокую синеву. По плоской поверхности залива двигался косяк рыбацких лодок. Еще дальше в море на якорь встала яхта, вокруг которой наворачивал круги гидроцикл.

С момента их последнего визита сад, окружавший дом, наполнился жизнью: воздух напитывал сладкий аромат летних цветов, вокруг которых вились, лениво жужжа, пушистые пчелы. У двери в дом их уже поджидала Бев. Сначала Кейт встревожилась: ей показалось, что Бев плачет, но стоило им подойти поближе, как Бев улыбнулась и кинулась к Кейт, заключив ее в крепкие объятия.

– Спасибо! Большое вам спасибо! – выдохнула она, а затем освободила одну руку, чтобы притянуть к себе и Тристана. Пахло от нее сигаретами, перегаром и мятной жвачкой. – По новостям показали, что полиция арестовала Ноя Хантли… Билл записал для меня репортаж. Я уже дважды его пересмотрела. Пойдемте.

Вслед за Бев они вошли в пустынную гостиную, сплошь состоящую из белого мрамора. Ничего не изменилось: дом был все таким же пустым, безжизненным и аккуратным, как и прежде. Кейт подумалось, что Бев удивительно неуместно выглядит, когда ступает по изысканному белому с золотом мрамору в потрепанной паре розовых кроксов.

Билл сидел на кухне за огромной стойкой наподобие барной, а перед ним стоял ноутбук. В одну из стен был вмонтирован большой плоский телевизор.

– Доброе утро, Кейт, доброе утро, Тристан, – поздоровался Билл, улыбаясь так же широко, как и Бев. Они пожали друг другу руки.

– Это дом Ноя Хантли, – сообщила Бев, хватая пульт телевизора. На экране застыл кадр из репортажа: дом на зеленой пригородной улице, а рядом – несколько припаркованных полицейских машин. В небе низко висело солнце, и его лучи бликовали на оконных стеклах, зажигая их золотистым светом. Интересно – они приехали на рассвете или на закате, подумала Кейт. Бев запустила видео, и камера немедленно сменила угол, показывая соседей, столпившихся у дверей своих домов. Из коттеджа Ноя вышла команда криминалистов, несущих в руках большие пластиковые пакеты для улик, в которых была упакована одежда.