Сворачиваю направо и через десяток шагов перед моим взором формируется арка. Наборные дубовые двери открываются по старинке — нажатием ручки.

Вхожу.

Просторное светлое помещение, две стены спрятались за стеллажами, еще две — сплошь панорамные окна. Тут и там разбросаны солидные кожаные кресла, журнальные столики, стулья с черными деревянными спинками. В одном углу расположился торшер, в другом — антикварный глобус. Темно-коричневый, напольный. С лакированным деревянным кольцом вдоль экватора, поддерживаемым четырьмя ножками. Приблизившись к глобусу, я увидел, необычные очертания материков. Еще бы. На кольце выгравирована дата: 1571. О как. Год, в который началась Первая Магическая война.

Я направился к ближайшему стеллажу, польстившись упитанными томами в кожаных переплетах и полированных медных накладках.

И тут за спиной раздался знакомый голос:

— Не помешаю, Сергей?

Резко оборачиваюсь.

Передо мной стоит Кротов.

За те секунды, что я смотрел на начальника службы безопасности Друцких, у меня в голове перевернулось множество мыслей. Главная — какого хрена Антон Кротов забыл здесь, в самом сердце преступной организации шиноби. По сути, есть два объяснения. Либо он корректировщик, либо заказчик. Третьего не дано. Вторая мысль — что будет, если мне придется вступить в схватку с гостем представительства. Ну, тут всё ясно. Коллеги по цеху сотрут меня из реальности. И глазом не моргнут. Третий пункт — грёбаные совпадения. В которые я не верю. Кротов заявился в библиотеку Токийской Гильдии именно в тот день, что и я. Пришел сразу за мной. Значит — следил.

Окутываюсь тремя аурами.

Врубаю «чутье» на полную катушку.

И морально готовлюсь к любым неприятностям.

Тут же вот какая заковыка. Я не выгляжу, как Сергей Друцкий. После всех пройденных испытаний я продолжаю носить личину скандинава, снимавшегося в боевиках из моего детства. И Кротов не может меня узнать. Если… если только ему не сдал меня наш общий знакомый из вестибюля.

— Какими судьбами, Антон Георгиевич?

Эсбэшник остановился в трех шагах от меня. Выражение лица непроницаемое, эталон спокойствия. А вот на эмпатическом уровне… Всё сложно. Буря, шквал, ураган.

Да что ж это такое, а?

— У нас мало времени, Сергей. С минуты на минуту тебя вызовут к старшине. Ты почти наверняка получишь информацию… которая перевернет твое представление… о родне. Не спеши с выводами и решениями. Я буду ждать тебя здесь, в библиотеке. Отвечу на любые вопросы. Поверь, это в твоих интересах.

— Я уже никому не верю, Антон Георгиевич.

— Это твое право. В принципе, ты же ничего не теряешь. Скорее приобретаешь. Пообещай, что не нарубишь дров и придешь сюда. По-дружески прошу.

Смарт-браслет начинает вибрировать.

Мне пора.

Что ж, есть вещи, от которых не уклониться. У всякой правды острые грани. Ракурсы зрения. И я не прочь изучения своего прошлого, предварительно выслушав Кротова. Похоже, вассалу моего рода по материнской линии есть что сказать.

Браслет выдает сообщение:

Седьмой этаж, кабинет 704. Старшина Густав Краузе ожидает вас в течение ближайших пяти минут. Не опаздывайте.

— Ладно, — произнес я, огибая по широкой дуге Кротова. — Я буду здесь после разговора со старшиной.

— Правильное решение.

Последняя фраза припечатала меня в спину.

День открытых дверей…

В лифте со мной ехала кореянка, смахивающая на героиню дешевых дорам. До пятого этажа она строила мне глазки, но не делала попыток познакомиться. Покидая кабину, девушка слегка потерлась бедром о мою ногу и поправила прическу.

Двери закрылись, отрезая целый уровень гостиничных номеров.

Лифт двинулся дальше.

Седьмой этаж предсказуемо встретил меня креслами, матово-белыми потолочными панелями и ковровым покрытием, в котором тонули звуки шагов. В лаундж-зоне обнаружился терминал, напоминающий инфокиоски, через которые по всему миру можно зачислить деньги на телефон или провести коммунальный платеж. Возле инфокиоска отирался потрепанного вида азиат в сером пальто. Пальцы азиата бегали по сенсорному экрану, разворачивая карточки заказов. Прелесть. Убить человека — что пиццу заказать.

Иду по коридору мимо безликих дверей, отстоящих друг от друга на десятки метров. Вотчина администрации. Комфортабельные и необъятные офисы старшин, управляющих Гильдией шиноби не первое столетие.

Останавливаюсь перед номером 407.

Стучу три раза.

Дверь с шипением отъезжает в сторону.

— Разрешите войти?

— Добрый день, господин Тиба. Проходите, присаживайтесь.

Густав Краузе — импозантный подтянутый немец. Стрижка-полубокс, каштановые волосы, грубая, даже квадратная челюсть. Глубоко посаженные глаза. Карие, с легкой прозеленью. И характерная для многих германцев форма черепа — весьма симпатичная, между нами говоря. Всё это хорошо, да только старшина Краузе может носить вымышленную фамилию и каждое утро менять паспортные данные. Вместе с биометрией.

Старшина восседает в монументальном кожаном кресле, спинка которого украшена парой золотых шариков. Трон, а не кресло. Письменный стол имеет форму подковы. Рядом — антикварный черный стул, его сиденье обито мягкой тканью. Другой мебели нет. За спиной Краузе растянулось необычное окно. Узкая щель во всю стену, ширина которой не превышает одного метра.

Устраиваюсь на гостевом стуле.

— Мне передали, что вы обеспокоены собственной безопасностью, — сухо произнес старшина. — Вам угрожают члены Гильдии?