Сорайя села за стол со своим неудавшимся напитком и стала заплетать немытые волосы. Завтра ее очередь в хим-душе — хвала тем богам, что еще слышат. За отведенное время надо вдобавок как-то успеть постирать белье. Уже достигнута та грань, после которой вонь жидкости для мытья предпочтительнее вони от тела. Несколько дней спустя, когда химический запах будет разъедать ей ноздри, она не раз передумает, но таков уж порядок вещей — перепады туда-обратно, туда-обратно, от одного зла к другому.

На миг она закрыла глаза. Представила себе такой горячий чай, что приходится ждать целый час, прежде чем он остынет, и как возлюбленный игриво перебирает мягкие волосы, и как белье сохнет на атмосферном воздухе. Представила себе настоящий вкус реальной травяной курицы, жаренной в кирпичной печи и покрытой таким количеством специй грубого помола, что под ними и птицу не видно. Впрочем, ты-то знаешь, что это птица и ничего, кроме птицы. Один ингредиент — одно животное. Здоровое и целое.

Сорайя прислушалась к звукам из-за стен: возня и голоса, песни уставших родителей, укачивающих беспокойных детей. Они тоже тосковали по настоящему воздуху и настоящей еде, знала она. И поэтому пила суповую жижу температуры мочи, завязывала на затылке грязные волосы и работала над стопками запросов, которые оставил на столе Ифа перед тем, как уйти на ночь домой. Она знала, что зализывать раны — это инстинкт, но он не решает проблем. Он не спасает.

Ее уже манила мысль о постели, когда на наладоннике мигнул вызов. Она взяла устройство и присмотрелась. Без имени, но по надежному каналу из источника на планете. «Ну наконец-то». Сорайе не терпелось избавиться от сомнений, которые посеяла Асала насчет работы Узочи. Она взяла кружку и приняла вызов.

Как оказалось, суп она взяла зря, потому что чуть им не поперхнулась, когда увидела возникшее перед собой лицо. Генерал Кинриг улыбнулась в ответ, сложив руки на безупречно чистом столе из лакированного дерева. Форма отутюжена, волосы — чистые, улыбка — непринужденная и хищная.

— Сорайя, — сказала она. — Мы с тобой еще не общались лично.

Сорайя уже сомневалась, что вообще с кем-то общалась, потому что совершенно забыла, как это делается.

— Я…

Генерал подняла ладонь.

— Мне говорили, что ты занятая женщина, так что сразу к делу. Полагаю, ты уже знакома с моими друзьями, агентом Асалой и Нико ав Экремом? Я знаю, что они здесь. Я знаю, что они ищут. Я знаю, что наверху у тебя налажена связь со всеми, и у всех — с тобой. И я знаю о «Веле».

Теперь вместе с даром речи Сорайи пропала и комната — комната и последние крупицы надежды, которые она не хотела отпускать. Она облизала губы.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Генерал рассмеялась.

— Право, я же сказала, что не хочу тратить твое время. Зачем ты тратишь мое?

Сорайя промолчала.

— Ну хорошо. Ты можешь хотя бы выслушать. Учитывая привычку Хайяма влезать туда, куда не просят, наши интересы, возможно, совпадают. Я имею в виду — мои и твои. Их операция не идет на пользу мне — и сомневаюсь, что идет на пользу тебе. Возможно, у нас получится… помочь друг другу. — Кинриг говорила так, словно ей было больно от собственных слов, но улыбка не гасла. — Я разрешу одному кораблю — только одному — доставить тебя — и только тебя — на поверхность Гань-Дэ, чтобы обсудить этот вопрос подробнее. Как полагается.

Сорайя открыла рот, закрыла, тряхнула головой и хмуро придвинулась ближе.

— Если у вас есть все сведения, которые нужны, зачем вам я? Какой от меня толк?

Генерал показала на свой экран.

— Ты же знаешь, что это не лучший способ для обсуждения деликатных вопросов.

— А вы знаете, что мне надо башкой удариться, чтобы на такое согласиться. — Сорайя не знала, откуда взялись ее слова — из гнева, голода или чистейшего замешательства, но она все равно позволила им вырваться.

Генерал побарабанила пальцами по столу.

— Знаю, — сказала она после паузы. Нажала кнопку на столе. — Передайте, чтобы готовились к запуску, — попросила она кого-то.

Сорайя сглотнула.

— Что вы сделали?

Генерал снова рассмеялась.

— Расслабься, Сорайя. Я понимаю твою настороженность. Я уважаю настороженность. На твоем месте я бы вела себя так же. И в знак уважения я отправляю грузовой корабль с пайками. Не самое аппетитное блюдо, но, полагаю, ты найдешь им применение.