Сорайя чувствовала, как ноющий желудок пытается извлечь хоть что-то питательное из суповой смеси, и знала, что окружена тысячами людей, которые чувствуют то же самое. Когда речь шла о еде, она не смотрела дареному коню в зубы, даже если от коня несло серой. Да и что еще оставалось? Кто она такая в сравнении с генералом, мать ее, Кинриг? Если генерал знала о «Веле», если раскрыла все и еще не сбила лагерь, то дело в чем-то другом. В чем — Сорайя не представляла. Но, насколько она понимала, выбора у нее не было.

— Сперва еда, — сказала Сорайя. — Если это не отрава, я спущусь.

— Жду с нетерпением, — ответила Кинриг.

Изображение погасло.

Несколько минут Сорайя сидела не двигаясь, пытаясь понять, какого черта только что произошло. Она ненавидела все. Ненавидела Кинриг. Ненавидела Асалу за очевидный просчет. Ненавидела — ненавидела — свою первую реакцию, автоматически захватившую мысли, стоило только столкнуться с ошеломительной перспективой полета на Гань-Дэ для беседы с неожиданно подобревшим диктатором: «Возможно, тебя там покормят».

***

— Не нравится мне это, — сказала Асала не в первый и, видимо, не в последний раз. Они сменили укрытие в амбаре на прохладу травянистой дорожной обочины где-то в двух милях от места, откуда послали вызов.

— Все будет хорошо, — заверили ее Нико. Асала не могла различить выражения их лица — только видела, как слабо переливается в лунном свете туманный пар от дыхания. — Пожалуйста, доверься.

Они прятались за пустой заправкой у главной дороги, ведущей от горы. Зарядники для транспорта заливал свет прожекторов с крыши, но Асала с Нико держались в кустах и тенях, ожидая копов.

Появилась патрульная машина, выехала на свет. Ганьдэская эмблема на борту была излишней. Ни один гражданский не ездил на транспорте с такой броней. Двигатель затих, из кабины вышли четверо. Встали лицом к заправке — ожидая, что их контакт находится где-то за зарядниками, а не наблюдает со стороны.

Полицейские встали в строй, в бронежилетах, слишком хорошо вооруженные, на вкус Асалы. Может, они и друзья, но такое зрелище ее не успокаивало.

Один из них, с руками на ремне, сделал шаг к зарядникам.

— Воздух сухой, но завтра наверняка пойдет дождь, — сказал он.

Нико открыли рот, чтобы ответить, но осеклись. Даже на расстоянии Асала почувствовала, как они напряглись всем телом.

— Что не так? — прошептала она.

Полицейский огляделся, ожидая отзыва.

— Воздух сухой, но завтра наверняка пойдет дождь, — повторил он.

— Как он выглядит? — выдохнули Нико.

Асала пригляделась, как могла, через очки ночного видения.

— Седые волосы, лысина, криво сросшийся нос.

Нико с силой замотали головой.

— Это не мой связной, — сказали они. — И пароль устаревший. Сейчас он не используется.

— Черт. — Асала как можно тише извлекла оружие. — Уверены? Абсолютно уверены?

Нико угрюмо кивнули.

Мысли Асалы забегали. Их — четверо, она — одна. Не лучшие шансы, но и не худшие, что у нее были. Она сделала глубокий вдох — как всегда перед выстрелом. Проанализировала имеющуюся информацию: количество противников, окружение и…

О. Да, может сработать. Идея ужасная, но… все-таки. Может сработать.

Она перевела оружие на смертельный режим.

— Помнишь, я тебе говорила, что смелость и глупость часто пересекаются?

Нико нахмурились.

— Да.

— Вот сейчас и увидишь, — сказала Асала. — Отойди. — Она оглянулась. — И подальше.

Повторять Нико не пришлось. Они отступили в траву.

Асала сама подалась назад, ступая шаг за шагом. Чтобы провернуть ее план, нужно расстояние. Нужно…

Под ногой хрустнула ветка.

Полицейские развернулись к кустарнику, выхватывая оружие.

«Что за дилетантство», — отчитала она себя. Теперь уже все равно. Она вырвалась из кустов. В ее сторону уставился квартет стволов, но она двигалась быстрее, у нее была фора, и целилась она в другое место. Этот урок она усвоила давно, еще во время подготовки. Бывают время и место для откровенной перестрелки — но иногда нет ничего лучше одного меткого выстрела.

Она спустила курок. Искрящийся сгусток энергии вылетел, пронесся по воздуху мимо копов… прямиком в блок зарядников.

Бум.