Альваро видит всё. Каждую миллисекунду изменений на моём лице, и единственное, на что хватает сил, — с достоинством отвернуться, словно он и его жизнь никак и никогда не соприкасались со мной. И с идеальной осанкой отойти к панорамному окну, сжав челюсти…

Невидящим взглядом уставляюсь в облачённый вечером Нью-Йорк и не могу избавиться от мысли, хоть и пока беспочвенной, что эта любовница всё ещё есть в его жизни.

Вся моя энергетика, выстроенная на уверенности и каком-то необъяснимом желании проявить инициативность, появившаяся сразу после вести об иске; пошатнувшаяся, но не исчезнувшая даже после сегодняшней досудебной встречи; подпитывающая меня изнутри сверхсильным зарядом, погасла от такой глупой мелочи, которая даже напрямую и не относится к текущим проблемам.

Если даже на мгновение я почувствовала себя взявшей верх над Альваро, он смог опрокинуть меня обратно одной фразой. И сейчас его молчаливая тактика ясна — ждёт расспросов. Чисто женского любопытства в союзе с ревностью.

Но получит он лишь мой профессионализм, даже если голос предательски подводит, а в носу почему-то щиплет:

— Камеры в коридорах «Плазы» могут показать, как вы шли в номер?

Звук шага за моей спиной, и я опускаю взгляд на мельтешение точек людей на улице — каждым позвонком чувствую Альваро в паре дюймов от себя сзади.

— Она пробыла у меня полчаса, — проникновенный голос звучит слишком интимно, словно он собирается пересказать всё в похабных деталях. — Мы пили виски, если быть точнее, только Эмилия…

Эмилия. Какая прелесть…

— ...потому что без алкоголя ей крайне трудно было понять, почему я её бросаю, — на последнем припечатывающем слове Альваро одним движением разворачивает безвольную меня к себе, схватив за талию.

Я тут же перехватываю крепкие тёплые ладони, умудряющиеся пустить по мне импульс даже сквозь плотную ткань багрово-красной рубашки, и хочу сдёрнуть их с себя, но Альваро только сильнее вжимает мою спину в прохладное стекло сзади, сократив расстояние до нуля.

— Затем она ушла. Залила, правда, слезами весь номер, потому что не добилась прощального секса, хотя очень старалась, — его пальцы поднимают моё лицо за подбородок, пока слегка издевательский шёпот ласкает слух. — Камеры в коридорах наверняка всё зафиксировали. А в комнатах видеосъёмки нет, так что придётся поверить на слово.

Противный внутренний голос с непередаваемым сарказмом выдаёт: «Бедняжка Эмилия!», только вот натянуть маску равнодушия на лицо всё равно не получается — мои губы дрожат, взгляд бегает по одежде Альваро, а шея вовсю демонстрирует мурашки, пока он с триумфальной усмешкой держит меня.

— Довольна?

Только на этом коротком вопросе он неохотно убирает пальцы от моего лица и отходит на достаточное расстояние.

— Довольна, — он слегка качает головой, услышав это, и вальяжно разворачивается к двери.

Когда Альваро настигает её, я обхватываю себя за плечи и необдуманно выпаливаю — интересно, можно ли пасть ещё ниже?:

— А если судье захочется узнать, почему ты её бросил, что мне ответить?

— Ему не захочется. А если спросишь ты, узнаешь, что всё из-за тебя.

Воздуха действительно не хватает или это я забываю дышать? Что? Что он сказал? Неужели уже тогда?..

Альваро выходит за порог и, напоследок чуть повернувшись, с мягкой иронией добавляет, обольстительно подмигнув мне:

— Но ты ведь не спрашиваешь.

И закрывает за собой дверь, оставив меня, шокированную, одну. Но в уютном коконе его признания, в которое всё ещё не верится.

26 июня 2015 года, Нью-Йорк

Впервые за долгое время моя бессонница вызвана работой. В последние месяцы события били по искореженному нутру непрекращающимися точечными ударами настолько часто, что некогда было погружаться в зыбучие пески прошлого, грозящегося засосать меня окончательно. И дело не только в мощных апперкотах… Преодолевая остатки трепыхающегося сопротивления, признаю, что Альваро удалось. Удалось воскресить меня.

И как бы мне ни хотелось сейчас полностью отдаться всем, мельчайшим и весомым, воспоминаниям о нас, перекатывая во рту ягодное послевкусие каждого его слова, взгляда или действия в мой адрес, доказывающего, что я, как минимум, нужна ему, всё же работа первостепеннее и важнее.

Идти на суд только с одним лишь алиби — опрометчиво, каким бы убедительным оно, на первый взгляд, ни было. Всю ночь я сижу за бумагами о сделке и почти явственно слышу движение собственных шестерёнок под черепом: листаю варианты доказательств и фактов, один за другим. Нужно что-то, что ещё могло бы помочь в выигрыше. Результаты экспертизы должны прийти со дня на день, и вновь моя интуиция просится в первые ряды предстоящего спектакля, хоть и уже суфлером нашёптывает, что отчёт мне не понравится. Если уж Альваро пришлось прослушать собственный голос несколько раз…