Шрифт:
— Просто сумму, Альваро. Назови сумму. Сколько…
— Это ведь пальцем в небо, Джейн. Я даже понятия не имею, о чём ты сейчас…
Его ладони сжимают талию, пока шея одаряется долгим поцелуем, и я тщетно пытаюсь не превратиться в желе и сохранять рабочий настрой.
— Тогда переформулирую: какую сумму ты готов отдать мне? Чтобы я распорядилась ею для «Сомбры»? — слова кое-как складываются в цельные вопросы сквозь сбивчивое дыхание.
Если он ещё раз так восхитительно сожмёт мои ягодицы, я сама сорву с него этот чёртов дорогущий костюм… Шиплю, когда Альваро кусает меня под ухом, тут же приложившись шершавыми губами.
— Для тебя моя щедрость ограничивается лишь моим капиталом, — наконец хрипло произносит он, отчего солнечное сплетение наполняется незримым теплом.
Он на миг отстраняется, заглядывая в мои затуманенные глаза.
— А для «Сомбры» я бы дал тебе… Вот же усложнила… — с досадой шепчет дальше, но в итоге отвечает: — Хорошо, пусть будет до трёхсот миллионов.
— Вот видишь, — чуть потянувшись, сама целую его в линию челюсти и мягко высвобождаюсь из объятия, лукаво улыбнувшись. — Ничего сложного…
Таких денег хватит с лихвой для осуществления задуманного, хотя я в любом случае предложу меньше. Всё тело покалывает, отказываясь уходить. Тянется к Альваро обратно, но я заставляю себя сделать шаг назад под его ласкающий взор.
— Не нравится мне всё это.
— И не должно. Просто доверься своему адвокату…
— Кстати, о планах, — он замечает, как неохотно мне даётся уход, и, вложив ладони в карманы брюк, приподнимает уголки губ. — Когда же мой адвокат собирается вписать в них меня?
— Сегодня вечером… — берусь за ручку двери, всё ещё глядя в ответ, и пытаюсь нормализовать ритм дыхания. — Но у меня есть условие.
Альваро слегка приподнимает брови, чуть наклонив голову, и ждёт. Глубоко вздохнув напоследок, ультимативно бросаю, скрывая ответную улыбку:
— Или тебе придётся снова морщиться от вина в моей квартире, или же ты меняешь номер в «Плазе» на другой.
~XXV~
30 июня 2015 года, Нью-Йорк
Не знаю, что по-настоящему чувствовали японские лётчики перед каждым боевым вылетом во времена Второй Мировой, но если опираться на эпизодические воспоминания из лекций по истории в университете, каждый из них, садясь в истребитель, шёл на врага с полным осознанием того, что этот раз может быть последним. С глубочайшей преданностью своей стране. И фанатичной готовностью отдать свою жизнь во имя победы, во что бы то ни стало. Их боялись именно из-за этого. Человек страшен и безграничен в своей жестокости, если ему нечего терять.
Натягивая на плечи поверх рубашки ониксового оттенка точно такого же цвета пиджак, исподлобья смотрю на своё отражение в небольшом зеркале для макияжа. Сегодня я должна была выглядеть так, как подобает для ожидаемого торжества правосудия, но после провальной встречи в «Карло Груп» понимаю — торжества, увы, не будет. Теперь весь мой вид кричит о трауре по самой себе.
— Миссис Ричардс, вы же понимаете, что просите невозможное? — искренне спрашивал Джузеппе Карло, принявший нас с Энтони в своём просторном кабинете.
Тучный итальянец, владеющий одноимённой фирмой. Правда лицо у него — слишком открытое и добродушное для акулы бизнеса.
— Нет, — твёрдо отсекла я, медленно закинув ногу на ногу под настороженный взгляд Смита. — Я понимаю, что прошу вас о нарушении, но точно не о чём-то невозможном.
— Выдать вам список участников конкурса — это разглашение конфиденциальной информации. Вы ведь знаете, чем это грозит моей компании…
— Всё верно, мистер Карло, — со всей имеющейся самоуверенностью проговорила я, сложив руки перед собой и расслаблено устроившись в кресле. — «Сомбра» готова покрыть ваши издержки в суде в будущем, когда кто-либо из участников подаст иск. Самое главное для меня сейчас — увидеть этот список самой… Ещё лучше: получить копию.
Наглухо чёрный брючный костюм идеально льнёт к телу, жаль, что не вижу себя полностью. Максимально тонкие высокие шпильки туфлей — иногда возвращаюсь мыслями к идее о расправе над Пикар. Кроваво-алая матовая помада на губах в минимализме всего макияжа. Впервые за долгое время… Специальный акцент, элемент моего несостоявшегося «боевого раскраса»: ведь я сдалась, хотя такая эйфория была в начале.