— Да.

Он неспешно проходит вперёд, словно вышел на прогулку, и, останавливаясь напротив моего стола, вглядывается в оттенки опускающегося на город вечера:

— И никаких новых истерик по поводу выданной тебе карты или чего-нибудь ещё?

Я качаю головой, скорее, сама себе, и перевожу взгляд на незаблокированный экран своего телефона, на котором всё ещё открыты документы с информацией по разным веществам от судмеда Кейт.

— Нет. Думаю, достаточно с тебя моих истерик.

Рамирес, кажется, удивляется моему сухому, даже безразличному тону — его брови приподнимаются одновременно с поворотом головы в мою сторону. Крепкие руки вновь прячутся в карманах брюк, и я замечаю, что он без пиджака.

— Надо же… Хорошо. Тогда будь любезна высказать своё мнение насчёт прилёта от налоговой. Ты уже смотрела документы? — он отодвигает стул, чтобы сесть, и теперь не сводит с меня жёсткого взгляда.

— Ещё нет… — я небрежным движением блокирую свой телефон и касаюсь выданной папки, старательно избегая смотреть в ответ.

Неожиданно хочется понять, возможно ли вообще одержать над ним верх? Интрига этого внутреннего вопроса охватывает каждую клеточку, и сейчас, когда все провокационные темы исчерпаны, когда все карты шантажа и манипуляций выложены на стол, когда я уже в сетях, чувствуя себя неправильно и обречённо, может… есть смысл попробовать? В конце концов, у меня были сложные клиенты, с которыми сразу приходилось ставить жёсткую позицию; я проходила через сотни переговоров и запутанных заседаний, где каждое сказанное слово меняло ход игры, так почему бы не попытаться заново прощупать стратегию общения с Рамиресом? Ведь я не хочу больше допускать тех же ошибок и оставаться в его глазах дурочкой с тёмным прошлым.

— Ах да, ну конечно. Была, кажется, занята поиском расчленёнки, убийств, проституции и наркоторговли в моей компании. Нашла что-нибудь любопытное? — Альваро ухмыляется, расслаблено устроившись на своём месте. Вот и первый новый выпад.

Меня всё-таки прошибает ток — пока от этих реакций сложно избавиться, не всё сразу. Я оказалась права — за мной следят. Но то ли от того, что мне удалось догадаться об этом самой минутами ранее до его прихода, то ли от постепенно въедающегося в голову осознания, что этот человек будет рядом постоянно и так же постоянно будет пытаться ловить меня на чём-то, — я беру себя в руки поразительно быстро и не дрогнувшим голосом проговариваю уже подготовленную причину:

— Я всего лишь хотела узнать, с кем и чем имею теперь дело. А ты, судя по всему, не собираешься посвящать меня в специфику деятельности компании, — смотрю Рамиресу прямо в глаза, стойко выдерживая ответное внимание. — И если какой-нибудь прокурор или судья задаст вопрос о «Сомбре» на слушании, я ещё поспорю с тобой, чья будет вина, что не смогу ответить.

— Не стоит прикрываться работой, Джейн: информация тебе нужна для другого, — его фраза рассекает воздух, как плеть, и я поджимаю губы, собирая всю свою смелость и волю в кулак. Нельзя показать ему, что он прав. — Но, увы, ничем порадовать не смогу — то, чем занимается мой с… моя корпорация, тебе уже известно из официальных источников. Всё остальное не имеет значения, и тебе это знать не нужно, даже несмотря на то, что ты подписала документ о неразглашении.

От моего слуха не скрывается запинка, и я тут же хмурюсь, озирая Рамиреса. Но его самообладание настолько идеально, настолько вымуштрованно, что он ничем не выдаёт хоть какое-то замешательство.

Чёрт. Он ведь явно хотел сказать что-то другое, но я понимаю, что смысла ловить его на этом нет, поэтому… Мозг лихорадочно анализирует сказанное и победно цепляется за следующее:

— Так… Всё остальное, значит, существует?..

На последнем слове морщины на моем лбу разглаживаются, а губы трогает лёгкая улыбка триумфа. Едва заметные, но всё же, изменения в выражении лица Альваро ясно заявляют мне о том, что он явно сказал лишнего.

О да. Наконец-то. Это славное, немного опьяняющее чувство перехвата лидерства в разговоре. Давно я его не испытывала в полной мере…

Глаза цвета горького шоколада, такого же горького и мерзкого, как и вся сущность их обладателя, опасно сверкают в мою сторону. Я замечаю, как плечи Рамиреса напрягаются под тканью рубашки, и не могу не сравнить его с хищником, готовящимся к прыжку. Только вот в этот раз жертва-зверёк собирается проявить маскировку и слиться с природой…

— А знаешь, ты прав, — тут же меняю тактику и тон, изобразив саму невинность, и опускаю взгляд на папку с иском. Медленно открываю её и тщательно показываю своё резко возникшее безразличие, не всматриваясь в текст. — Не хочу забивать голову лишней информацией о твоей корпорации. Сейчас есть дела поважнее.

Слышу едва различимый вздох Рамиреса и придаю себе ещё более наивный вид. И кажется, бдительность хищника усыплена. Но надолго ли?..

— Умница, — я почему-то задерживаю дыхание, когда это слово обманчиво ласкает слух. Но Рамирес тут же идёт в атаку, и мне приходится снова подобраться: — Тогда поведай мне, почему бросалась днём такими громкими обвинениями об отравлении? С чего ты решила, что Эдварда отправили на тот свет?

Я хитро щурю глаза, отвлекаясь от папки, содержимое которой пока всё ещё как белое пятно с буквами. Атмосфера между нами сгущается всё сильнее, будто концентрация озона в воздухе резко увеличилась, и я на свой страх и риск решаю вернуть Рамиресу его же слова:

— Ничем порадовать не могу — то, что я недавно выяснила, не имеет значения. По крайней мере, для тебя.

Тишина окутывает кабинет паутиной, но сети рвутся через какое-то время острым звуком хлопков. Рамирес демонстративно аплодирует мне, а затем наклоняется чуть вперёд — благо, между нами довольно широкий стол.

— Умеем показывать зубки, похвально… Но ты ошибаешься, Джейн. Если ты что-то нарыла, я должен об этом знать.

Я чувствую, как инициатива вновь выскальзывает из моих рук. Как он умудряется даже в моём кабинете, сидя в гостевом кресле, быть хозяином положения?..