Если раньше принцесса бросилась бы к Хорхе: поделиться сердечной драмой и узнать, куда ускакал граф, то теперь она радовалась. Ненавистный лорд-канцлер не попадется на глаза.

***

В Шанси о приближении кавалькады Сергея первым узнал Гилберт, старый слуга, работавший у графа еще в столице. Он собирал первые подснежники — в народной медицине они славились как средство от живота. Этим недугом маялся подслеповатый Блез, отец машери. Цветков было мало: самые первые, они робко выглядывали на бугорках, а в низинах лежали еще остатки снега.

— Гилберт! Ты на старости лет стал сентиментален? — усмехнулся Сергей при виде букетика.

— Ваше сиятельство! — слуга бросился с намерением облобызать руку, а при неудаче — даже и ногу господина. — Мы вас так ждали, так ждали… сколько месяцев уже. Леа каждый день спрашивала. Подснежники — на отвар господину Блезу, нездоровится ему.

— Как Тибальт?

— Растет молодцом, ваше сиятельство, зима холодная была, болели люди, он крепкий, весь в вас!

— Достаточно собрал? Хватайся за стремя, расскажешь по пути.

Лошади, уставшие с дороги, шли не быстро. Семь верховых, каждый с запасной кобылой, да две упряжки с длинными повозками, сверху укрытыми дерюгой. Видно было, что граф собрался сюда всерьез.

Он вполуха выслушал нехитрые местные новости. Замковая челядь, мещане из местного городка, вилланы-арендаторы и проживавшие здесь несколько безземельных шевалье без воодушевления приняли новых хозяев баронства, слишком простых и незнатных, чтобы верховодить. Подати, конечно, платили, но не усердствуя. Старосты прикидывали, сколько надо баронству отдавать в имперскую казну, сколько стоит содержание замковой прислуги — и хватит. Грудничок Тибальт, его милость барон Шанси, вряд ли мог рассчитывать на какое-то уважение до совершеннолетия.

Леа сумела наладить быт только в самом замке — требовательная к его обитателям, потому что сама знала, почем фунт лиха, сколько нужно времени и сил для готовки обеда, стирки и уборки. Она рассчитала четверых самых нерадивых, взяла лишь одну работящую женщину, перекинув часть обязанностей другим.

— Госпожа повторяет: помните, его сиятельство может наведаться в Шанси в любой день, мы целиком зависим от его благоволения. Стало быть, замок постоянно должен выглядеть так, чтобы граф видел — его всегда ждут, всегда готовы, всегда рады.

Поведав обо всем с его точки зрения важном, Гилберт запыхался, хоть лошадь Сержа едва переставляла копыта.

— Довольно. Иди к возку и садись на облучок рядом с кучером. Не то самому понадобится отвар.

Впрочем, как только дорога провела через небольшую рощицу, пока еще унылую, без листьев на деревьях, путешественникам открылся вид на замок. Был он невелик и не имел внешней крепостной стены, представляя из себя одно укрепленное здание — донжон.

Для осуществления задуманного Сергей предпочел бы замок побольше, с внутренним двориком. Но Шанси идеально подходил по местоположению: если скакать день и ночь напролет с заводными лошадьми, до Киенны можно домчаться за сутки. Или за несколько минут, если вызвать флаер, но в тот не поместится отряд с оружием.

К замку прилепились деревенские домишки, за рекой, как сообщила карта, на землях баронства имелся даже маленький городок. По меркам провинции — центр цивилизации.

К неудовольствию графа, конюшни, сараи и прочие хозяйственные постройки просто прилепились к донжону, практически не запираемые и не охраняемые по деревенскому обычаю — кто же здесь решится красть, все друг друга знают. А обеих повозках были очень даже нуждающиеся в охране вещи.

Сергей соскочил с лошади.

— Капрал Пуатье!

— Здесь, ваша светлость.

— Распредели людей. Караульная служба круглосуточно. Остальным — распрягать лошадей, устраиваться. Я пришлю кого-то из замка насыпать в ясли овса.

Граф обнаружил, что Гилберт исчез. Наверняка побежал предупредить Леа и Блеза, сюрприза не будет. И из окон замка процессия видна за километр.

Он не ошибся. Стоило переступить порог, на Сергея обрушился настоящий вихрь объятий, поцелуев, радостных восклицаний…

— Как же я тебя ждала!

Невольно вспомнились слова Хорхе, когда Серж жаловался ему, что Леа постепенно превращается в мещаночку, погружается в быт, становится мелкой и мелочной. Он был так несправедлив!

«У нее нет утонченности Флоранс. Но она искренняя, открытая, — думал Сергей, с удовольствием обнимая мать своего сына. — Больше никаких упреков, претензий, все чаяния машери утолены, наследник получил титул барона».

А что столько месяцев не навещал и даже не написал — это прискорбно, но граф в своем праве, кто же ему посмеет пенять?

Наверно, простит даже то, что ночью он не придет в ее спальню. Серж понимал, Флоранс не сочтет изменой близость с машери. Но не хотелось больше ни с кем, раз душа принесла безмолвную присягу принцессе! «Дотронувшись до любой другой женщины, я не смогу быть честным с Флоранс, — думал он. — Потому что не буду считать честным сам себя».