— Не понимаю, почему это должно тебя волновать.

Маниакальная ухмылка приподнимает его губы.

— Хм... а я-то думал, что ты послушная овечка, моя Настюша. Видишь ли, я предпочитаю борьбу, бег и царапанье, это делает процесс преследования и разрушения захватывающим.

Я сглатываю, сердце колотится в горле, но я отказываюсь это показать. Отказываюсь демонстрировать, что он пугает меня до смерти, что всякий раз, когда я вижу его лицо, меня встречает не его красивая внешность, а замаскированный дьявол.

Поэтому я вдыхаю еще несколько секунд.

— Разве ты не должен быть с ними? Вся эта заваруха из-за тебя.

— Неа. Это не настоящий бой, так что мне это не интересно. Сергей заварил эту кашу, и он сам во всем разберется.

— Я думала, ты хочешь жениться на Японке, — пытаюсь я более мягким тоном.

— Нет, Рай и этот ублюдок Кирилл устроили это для какого-то дипломатического Якудза– Братского дерьма. Меня это не волнует.

— А она не расстроится, что ты расторгаешь помолвку?

— С какого черта? Мы даже не встречались.

Черт побери.

Я глупо надеялась, что между ними есть какая-то форма привязанности, что я смогу связаться с ней и придумать план, как разорвать помолвку, но если они незнакомы, то у меня нет никакой надежды.

О чем я вообще думала? Этот грубиян не из тех, кто привязывается к кому-либо или чему-либо.

— Кроме того, у меня аллергия на всех, кто не пьет водку. — он ухмыляется, ставя свой стакан на мой. — По крайней мере, на тебя.

— Я не люблю тебя, Дэмиен, — медленно бормочу я. — Я не хочу выходить за тебя замуж.

— Любовь? — он выглядит искренне озадаченным. — Что, блядь, это значит?

— То, что есть у Рай и Кайла. — я показываю на них, затем на жену Адриана, которая разговаривает с охранником своего мужа, но ее внимание приковано к тому месту, где он исчез с папой и остальными. — То, что есть у Адриана и Лии.

— Ты имеешь в виду брак.

— Нет. Любовь и брак разные вещи. Любовь это когда ты не можешь дышать, когда другого нет рядом. Это когда жизнь становится рутиной, а просыпаться каждый день — достижением. Это когда ты не можешь перестать думать о них и нуждаешься в их близости, чтобы наконец-то существовать.

— Звучит как чертова помеха.

— Нет. Дэмиен... пожалуйста... я хочу быть с человеком, которого люблю.

— Хорошо.

Я делаю паузу, мои губы размыкаются.

— Правда?

— Я же говорил тебе, Настюша, у тебя есть время разрушить этот брак до того, как он состоится.

— Но если ты скажешь отцу, что не хочешь на мне жениться...

— Нет.

— Почему?

— Я не собираюсь нарываться на Пахана за это. Это твой беспорядок. Убирай его сама.

— Ты хочешь жениться на мне?

— Не особенно. Я постоянно говорю, что не гожусь в мужья, но все отказываются мне верить, так что если мне придется пройти через это, то только с благословения Пахана. И еще...

Он прерывается, его взгляд теряется, и на секунду, даже на долю секунды, я вижу искру в его обычно мертвых глазах. Это такой жаркий огонь, что он почти обжигает меня, и он даже не направлен на меня.

Я слежу за его взглядом и мельком вижу миниатюрную азиатскую девушку, которая, вероятно, моего возраста или младше.

На ней простое черное платье и туфли на каблуках, подходящие к ее волосам и глазам и контрастирующие с ее бледной кожей. По обе стороны от нее стоят двое мужчин-азиатов в костюмах, которые несут тарелку с пирожными.

Как только ее взгляд встречается со взглядом Дэмиена, она замирает, будто огонь в его глазах может испепелить ее с такого расстояния.

Затем она ставит тарелку на стол, поворачивается и уходит с грацией, похожей на перышко. Мужчины следуют за ней, щелкая наушниками.

Они из Китайских Триад? Или, быть может, из Якудзы?

Я не успеваю об этом подумать, потому что Дэмиен сует мне в свободную руку свою рюмку с водкой. Огонь, вспыхнувший в его глазах мгновение назад, теперь стал темно-черным и кажется мрачнее, чем я когда-либо видела.

Даже больше, чем когда он убивает людей.

— Подержи это для меня, — говорит он спокойным, но напряженным тоном, а затем шагает в том направлении, куда только что исчезла азиатская девушка.