– Конечно! – кивнула Барбара и поспешно ретировалась в кухню. Анджело показалось, что служанка не на шутку испугалась гнева хозяина.

– Мой дом напоминает мне кофейню… – с сарказмом произнес Эрманно, так и оставаясь в отдалении.

– Познакомься, это Мирьям, – пропустил Анджело мимо ушей замечание. – Та самая девушка, которая непременно должна выиграть много гонок. Она отчаянно нуждается в твоей помощи.

– Синьорина, – повернул Эрманно голову в сторону Мирьям, – я уже говорил вашему спортивному агенту, что не могу помочь. У меня куча дел, и нет времени ни для кого, тем более для женщин в гонках. Это пустая трата времени, – заявил он прямолинейно, с подчеркнутой вежливостью, надеясь, что эти слова заставят юную гонщицу поскорее покинуть его дом вместе со своим представителем.

В глазах Мирьям моментально вспыхнула злость и появилось выражение оскорбленной гордости. Гонщица сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Анджело с опаской, затаив дыхание, покосился на свою подопечную. «Может, не стоило так рисковать..?» промелькнуло у него в голове.

– Полагаешь, божественными могут быть только кони? – спросила Мирьям язвительно. – Мнимым божествам бывает очень больно падать с высоты своего заблуждения, особенно, если их обходят богини, – прошипела она, вскакивая. Затем бросилась к выходу.

Сказать подобное многократному Чемпиону Мира было, разумеется, чем-то немыслимым и крайне неуважительным. Но Мирьям не могла терпеть, когда мужчины несправедливо принижали ее, а в контексте с гонками это случалось нередко. Женщин в этом спорте очень мало, мужчины к ним относятся с добродушной теплотой, но в то же время смотрят свысока и не верят в способности слабого пола. Даже Анджело – она чувствовала это – не верил. Но что ее злило особенно – это что пока она так и не доказала никому свою правоту.

Злость и обида застилали глаза и звенели в ушах, поэтому Мирьям не услышала, как Анджело, перед тем, как покинуть гостиную, произнес сурово:

– Прежде чем судить о таланте других, мог бы снизойти со своей высоты и посмотреть на нее, а не смешивать с грязью! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. А она стоит тебя!

Анджело догнал Мирьям, когда та уже вышла на улицу. Она размашистым шагом шла куда глаза глядят, забыв, что приехала сюда на машине.

– Мирьям! – Анджело схватил ее за руку.

Она резким движением стерла со щек слезы, оставляя черные разводы. Каштановые волосы, собранные в высокий хвост, растрепались и непослушными прядями падали на лицо, прилипая к мокрым щекам.

– Ничего, – пробурчала она себе под нос. – Никак не предполагала, что он такой надменный и плохо воспитанный! – Мирьям злостно шмыгнула носом. – Люди его чрезмерно и незаслуженно обожествляют.

– Обожествляют?

– Именно. Половина страны рыдала, когда он попал в аварию! – кипятилась Мирьям. – И еще потом, после того, как объявили, что он не сможет вернуться в спорт! – Мирьям снова шмыгнула носом и опять провела тыльной стороной ладони по щеке. – Для всех, кто любит гонки, он был идолом.

– Был? – уточнил Анджело, усмехнувшись.

– Да, был. – Глаза ее сверкнули.

– Не делай таких поспешных умозаключений, Мирьям, – поучительно сказал Анджело и, разблокировав дверь машины, пригласил садиться. Потом занял водительское сиденье и внимательно посмотрел на свою подопечную: – Он уже два года живет в депрессии.

– И что?! Это не дает ему права унижать других!

– Раненый человек часто старается укусить другого, кто имеет то, что потерял он. Эрманно выглядит вполне спокойным и уравновешенным, управляет фирмой отца, но я не знаю, что случится, когда сестра достигнет восемнадцати лет. Он любит ее до невозможности и не хочет, чтобы она оказалась на попечении социальных служб… Это и только это было той причиной, по которой он не лишил себя жизни.

– Откуда ты знаешь?! – воскликнула Мирьям, устремив на Анджело ошеломленный взгляд. Слезы застыли в синих глазах.

– Мы с Эрманно давно стали хорошими друзьями. Я был его гоночным инженером, когда он, шестнадцатилетний мальчик, только пришел в Формулу. Мне тогда было тридцать два. Тобой два года управлял отец, поэтому, очевидно, ты не задумывалась об отношениях пилота и инженера. А это очень тонкий психологический контакт и сумасшедшее доверие, невероятная близость душ. Инженер должен подобрать к своему пилоту ключик, они должны понимать друг друга с полуслова. За двенадцать лет такой работы я узнал Эрманно очень хорошо, поверь мне.

– Но почему же, когда я пришла к тебе… и спросила о нем, ты сказал, что вы не общаетесь? – сбивчиво спросила Мирьям.

– Потому что это правда. Когда врачи вынесли окончательный приговор, Эрманно попросил меня больше не приходить. Мы даже поссорились из-за этого. Я уговаривал его, убеждал, что жизнь и гонки на этом не заканчиваются, однако все мои попытки оказались бесполезными. Он закрылся от всего мира и от меня особенно. А я тоже не смог оставаться в Формуле, не смог стать чьим-то наставником и решил основать свое дело, благо профессия гоночного инженера у крутого пилота позволила мне заработать кучу денег.