Плакал он по разным причинам. В основном, разумеется, из-за страха — столь впечатляющее начало путешествия его изрядно подкосило. Становиться деликатесной юноша очень не хотел и потому натурально бился в истерике.

Потом вспомнил про подаренную иголку и немного успокоился.

Плакать, впрочем, не перестал — ему было жалко съеденных спутников, ему было жалко себя и ему было жалко тратить одного из трех духов на самом старте. К его чести — именно в таком порядке по нисходящей.

Потом он успокоился настолько, что залез в профиль и с удивлением обнаружил, что «Святость» приросла — Система посчитала рыдания «оплакиванием товарищей».

Впрочем, настроение вскоре опять свалилось в минор, и другого выхода, кроме иголки, он не видел.

— Если это не глубокая задница, — рассуждал он, слушая хруст разгрызаемых костей и немузыкально исполняемую песню «Если бы демоны всей Земли» — то что тогда глубокая задница?

При этом достать иголку из рукава он рискнул только с рассветом, когда песни и крики смолкли, и демоны, наконец, угомонились.

Укол мизинца. Капля крови.

И перед связанным Четвертым материализовался старичок в строгом костюме-тройке и с мушкетерской бородкой, очень похожий на артиста Эраста Гарина в роли Короля. Но Четвертый никогда не видел фильма-сказки «Золушка», поэтому все эти ассоциации минули его.

Старичок внимательно оглядел валяющегося на полу Четвертого и неожиданно старорежимно щелкнул каблуками.

— Благодарю вас, молодой человек! — отчеканил дух. — Преисполнен, так сказать, самой глубокой благодарности за давно ожидаемую свободу-с. Хуже нет, я вам скажу, в клановых складах чалиться. Там десятилетиями сидеть можно — десятилетиями! Я не утрирую-с, поскольку сам, так сказать, являю собой пример-с. А то и дольше, особенно, если завхоз — скупердяй.

Четвертый, растерявшись, даже не знал, что сказать. Просто лежал и смотрел снизу вверх, изучая джинна.

— Ну так что? — поинтересовался тот, покачиваясь на каблуках. — Извлекаться из задницы будем-с?

— Да, конечно! — поспешно ответил Четвертый. Конкретный вопрос развеял узы немоты. — Очень бы хотелось, знаете ли.

— Секунду! — остановил словоизлияния старичок, упредительно подняв палец. — Мне надо просканировать, потом продолжим.

В полной тишине оттикало секунд тридцать-сорок.

— Что ж, извольте-с… — прервал молчание дух. — Нет ничего проще.

Он наклонился, с неожиданной силой перевернул Четвертого на живот и невесть откуда взявшимся ножом разрезал путы.

— Ручки пока разомните. — посоветовал он — Кровообращение надо восстановить. А то будет все из рук валиться, как у деда старого.

Четвертый благодарно кивнул и занялся самомассажем. Старичок с искренним интересом наблюдал за этими процедурами, а затем неожиданно заговорил:

— Дело уже, конечно, прошлое, но, строго между нами, вы, молодой человек — лох-с!

— Кто?! — опешил Четвертый.

— Лох-с! — с видимым удовольствием повторил призванный. — Вы только не обижайтесь, но кто же на такую ситуацию духа тратит-с? Вы вообще в курсе, сколько я стою? Нет, разумеется, я вам глубоко обязан за свое освобождение и все такое… Но объективно — как профессионал, — не могу смолчать-с! Вы вообще в курсе, что там происходит?

И он показал рукой в направлении других помещений пещеры.

— Нет. — честно признался Четвертый.

— Так я вам скажу! — заверил дух. — Ничего! Ничего-с! Вообще. И до вечера ничего не произойдет, думаю. Они все пережрались в дрова-с! Поголовно. Все, что вам нужно было сделать — это перетереть веревки об острый камень, которых здесь — телегами вози, и вдарить по тапкам-с, как говорили во времена моей молодости. А то и просто встать на ноги и убежать, оставив хлопоты с веревкой для более безопасного места.

Четвертый покраснел. Ему было очень стыдно.

— Я это… Испугался очень. Тех двоих съели.

— Всех когда-нибудь съедят, пищевая цепочка в природе закольцована. — философски вздохнул старичок. — Даже нас, духов. Вы вообще давно подобными авантюрами занимаетесь?

— Самостоятельно?

Старичок кивнул.

— Первый день. — честно признался Четвертый.

— О, господи — вздохнул дух. — И сразу меня слили-с. По крайней мере, тривиальным такое начало карьеры не назовешь. Ну да ладно. У вас вещи были?

— Лошадь и хурджин. — признался монах.

— Лошадь пасется у входа в пещеру, напоена, стреножена, все как положено. А хурджин… — старичок на секунду завис. — Хурджин лежит в двух метрах от вас, вон за той кучей камней-с. Его, по-моему, даже не развязывали. Они тут что — все обкуренные были?

— Скорее — очень выпить хотели. — пояснил опростоволосившийся монах.

— Ну да, ну да… — покивал головой профессионал. — Игра была равна…

— Что? — переспросил Четвертый.

— Да так, ничего. Ну что — пойдем-с?