Я глубоко вздохнул и сделал осторожный шаг в сторону эмира. «Только бы дотянутся» — мелькнула мысль, а затем я сосредоточился и, глядя прямо в лоб Музаффара, послал ему короткий импульс. «Ничтожные русские испугались, как зайцы. Они не опасны, пусть едут домой».

Сколько я уже не применял свою способность? С того самого дня, как в Зимнем дворце увидел Николая. Да, много воды утекло с тех пор. От напряжения я едва не оступился. И сосуды снова подвели! Я достал платок и прижал к носу, чувствуя, как ткань пропитывается кровью.

Далековато оказалось до эмира. Получилось ли? В висках от напряжения стучали барабаны. Бум-бум-бум. Их грохот заставил меня временно оглохнуть, да и в глазах потемнело.

— Что с тобой, Мишель? — донесся обеспокоенный голос Некрасова. Казалось, друг находится на другом конце Бухары. Но потом я почувствовал его руку, подхватывающую меня под локоть. Стало немного легче. По крайней мере, на ногах удержаться удалось.

— Все хорошо, — я не мог сказать правду, да и слабость показывать не стоило. А то товарищи решат, что я с перепугу чуть сознание не потерял.

— Стойте! — громогласный приказ эмира заставил стражу остановиться, и про меня забыли. Музаффар медленно и словно бы удивленно огладил бороду. — Я передумал. Пусть послы увидят нашу мощь и возвращаются в Ташкент!

Сановники с немалым изумлением смотрели на своего эмира. Но им не оставалось ничего иного, как подчиниться.

— Твоя воля закон для нас, повелитель! — поклонился престарелый кушбеги.

Аксаков шумно выдохнул, не в силах скрыть радости. Напряжение, которое минуту назад буквально ощущалось физически, стало медленно пропадать.

Нас вывели из залы, вернули оружие и под стражей провели через город.

На следующий день на главной площади устроили парад. Свыше двух часов перед нами шли отборные части Бухарского войска. Кавалерия, пехота, артиллерия, начищенная, грозная, многочисленная. Гремели барабаны и «гундосо» выли трубы. Эмир решил показать нам силу, напугать и продемонстрировать, что Бухара готова к войне.

И действительно, глядя лишь на численность, можно было и испугаться. Перед нами прошло тысяч шестьдесят, не меньше, войск. А в Ташкенте и его окрестностях насчитывалось в десять раз меньше солдат. Казалось бы, о какой войне можно говорить при подобном неравном соотношении сил? Понятное дело, Музаффар именно на такой эффект и рассчитывал.

Удивительно, но на площади звучали громогласные, пусть и с акцентом, команды на русском языке.

— Становись! На плечо! Напра-во! — раздавалось раз за разом. Большая часть посольства ничего не понимала, но Аксаков кое-что знал.

— Здесь живет беглый сибирский казак Осмоля. Эмир его возвысил и назначил токсабо*. Осмолю прозвали Осман-беком*, он обучил наших врагов всему, что знал.

— И что, этот Осмоля так и живет при эмире? — удивился Тельнов

— Так и живет. Вернуть его и судить нет пока никакой возможности. Вон он, кстати!

Я перевел взгляд на среднего роста, успевшего пополнеть мужчину. Он шел во главе одного из подразделений, воинственно подняв саблю к небесам. Одетый в халат и шаровары, с чалмой на голове, на казака он совсем не походил.

А я невольно подумал о другом. Осмоля прекрасно иллюстрировал тот факт, что в нынешнее время еще возможны любые, самые фантастические, истории и перипетии. Судьба часто закидывала людей в различные государства и на другие материки. И то, что с ними происходило, могло послужить основанием для приключенческого романа.

Войска прошли. Нас отвели обратно в усадьбу. А на следующее утро посольство покинули «гостеприимную» Бухару. Миссия наша успехом не увенчалась, можно было вообще никуда не ехать.

Серьги в носу* — исторический факт, описанный в очерке Л.Ф. Костенко.

Кушбеги* — главный визирь.

Кафиры* — неверные.

Сарбазы* — солдаты.

Удайчи* — придворные.

Аман* — здравствуй.

Токсабо* — полководец.

Осман* — исторический факт, упоминаемый Л.Ф. Костенко

Дорога в Ташкент заняла десять дней. Люди чувствовали себя превосходно. Никто не скрывал радости. Посольству удалось избежать крупных неприятностей, плена, а может и смерти. Аксаков прямо сказал, что нам «сказочно повезло».

«И не поспоришь», — подумал я, старательно пряча улыбку.

Еще в самом начале, уезжая в Бухару, посол Аксаков планировал вернуться в Ташкент до 25 декабря. Рождество мечтали отметить среди своих, но не вышло. Главное, что вообще вернулись.