Шрифт:
Рудольф, не отвечая, тряс Вернера, которого держал за шиворот над пучиной.
– Отвечай, мерзавец, где «Леда»?
– Людвиг! – причитала «фрау Кляйн», заливаясь слезами. – Он тебя убьет!
– Что ты сделал с картиной? Отвечай, мерзавец!
– С какой… картиной? – Ноги бедняги Вернера болтались над океаном, жесткий воротник впился в горло.
– Сам знаешь!
– Не знаю!
– Нет, знаешь! Не зря же ты околачиваешься здесь!
– Ку… узен… а-ах! Перестаньте, умоляю вас!
– Кузина, прекратите зевать, вы меня проглотите!
– Людвиг! Чего он от тебя хочет? – лопотала «фрау Кляйн» в совершенном изнеможении.
– Я не нашел ее! – вопил Вернер. – Я вообще ее не искал!
– Врешь!
– Говорю вам: не нужна мне ваша «Леда»! И вообще, Рудольф, я больше не служу! Оставьте меня в покое!
– Кузен… а-ах! Будьте осторожны, не упадите за борт, прошу вас!
– Я все про тебя знаю! Это ты подлил мне снотворное, когда…
– Снотворное? Зачем?
– Сам знаешь!
– Да не знаю я ничего! Рудольф, прекратите, я боюсь высоты. Не знаю, что вы там себе вбили в голову, но я вам говорю: я ушел со службы!
– Ага! А что ты делаешь на «Мечте», да еще под чужим именем? Отвечай!
– Да потому что в Вене меня достали с этим треклятым Леонардо! – пропыхтел Вернер, барахтаясь в воздухе. – А мне уже сорок три! И тут я узнал, что мой дядя Отто умер в Америке и оставил мне наследство…
– Что ты такое плетешь?
– Дядя Отто, – хрипел Вернер из последних сил, – был паршивой овцой в нашей семье. Его никто не принимал всерьез. Тогда он уехал в Америку и разбогател. Поймите, Рудольф, я устал играть в эти игры! Я женился на Герде и сел на корабль, но вовсе не из-за проклятой «Леды», а чтобы востребовать наследство. – Воротник в руках Рудольфа предательски треснул, и германский агент ухватил коллегу из Вены половчее. – Надоело мне все! Решил, что из Америки пошлю этому надутому болвану, князю Аренбергу, письмецо, что, дескать, увольняюсь, а заодно выскажу все, что о нем думаю. Он-то уверен, что я напал на след Леонардо. Чихать я на него хотел! – Одежда Вернера затрещала еще сильнее. – Рудольф! Не губите меня, будьте человеком! Не знаю, отчего вы так на меня взъелись, но я ничего не нашел, клянусь!
– Ничего?
– Ничего!
– Рудольф, перестаньте, – сквозь зевоту проговорила Амалия, – он же сорвется… Немедленно отпустите его!
– Отпустить? Хорошо. – Рудольф сделал вид, что разжимает руки.
– Держите его, держите! – завопила насмерть перепуганная «фрау Кляйн».
– Вас не понять, – язвительно заметил германский агент. – То держите, то отпустите…
– Рудольф! Перестаньте!
– Ладно, – нехотя буркнул кузен Амалии и стал втаскивать экс-агента венской секретной службы обратно на палубу.
Подбежавшая «фрау Кляйн» помогала ему, обнаружив при этом отнюдь не женскую силу. Слезы еще не высохли на ее щеках.
– Не знаю, что вы там о себе думаете, – заявила она, – но, Рудольф фон Лихтенштейн, вы – негодяй!
– Еще какой! – хмыкнул, согласно кивнув, Рудольф. – Думаете, я поверил вашему вранью? Я вижу вас вместе уже лет восемь, и все эти годы вы то женаты, то не женаты…
Вернер лежал на палубе, тяжело дыша.
– Герда!
– Да? – Она с готовностью поднялась.
– Принеси ему письмо от адвоката и наше свидетельство о браке. Может, тогда он поверит!
– Хорошо, Людвиг.
Хлюпая носом, супруга Вернера удалилась, а тот, держась рукой за грудь, с ненавистью косился на немца.
– Врет, конечно, – снисходительно сказал Рудольф Амалии. – Еще немного, и я вытряс бы из него за милую душу, куда он дел моего Леонардо и вашего Тициана.
– А я не думаю, что он лжет, – отозвалась Амалия. – По-моему, он говорит правду.
– Это почему же?
– Вы невнимательно его слушали, кузен. Помните, что он кричал? «Я не нашел ее». Если бы он украл картину, то, вися над океаном, он бы в панике крикнул что-то вроде «я не брал ее» или «я не крал ее». Держу пари, он даже не знает, что мы ее уже нашли и у нас ее украли. Вы сказали об этом Деламару?
– Я? – Рудольф взъерошил свои короткие светлые волосы. – И как бы это выглядело, интересно? «Дорогой месье, мы случайно нашли шедевр Леонардо, который у нас изъяли неизвестные злоумышленники»? Нет, так не годится. Он, конечно, видел, что у меня все перерыли и что-то искали, но правды я ему не сказал.
– Правильно, – кивнула Амалия. – Я думаю, мы сами должны разобраться с этим делом.
– Я бы уже с ним разобрался, если бы не ваше мягкосердечие, – пробурчал Рудольф. Он снял с себя сюртук и накинул на ее плечи. – Держите. Здесь прохладно.
Вернулась фрау Кляйн.
– Вот, – сказала она, протягивая Рудольфу конверт и лист, сложенный вчетверо.
Это было свидетельство о браке Людвига Вернера, сорока трех лет, и девицы Герды фон Лош, тридцати пяти лет. Все подписи и печати стояли на своих местах. Рудольф презрительно скривил губы.