— Маленький, ты очень красивая, перевернись на спинку, я посмотрю на тебя. Никогда не устану смотреть на тебя.

Она отвела взгляд от бездонного карего, покорно перевернулась, точно зная, что именно сейчас последует: сначала мягкие поглаживающие движения рук, потом настойчивые поцелуи, крепко вжатое тело в тело, резкий вдох и боль. Спустя недели после первой ночи Юля все еще ощущала боль и прятала ее за сомкнутыми губами.

Симон вдруг резко откинулся на спину. От потери контакта Юлю мысленно подбросило, выдернуло из плена самообладания.

— Юль, перестань, — раздраженно проговорил Симон и уставился в потолок.

— Я ничего не делаю, — оправдалась Юля, не слишком понимая, что случилось, на что злится муж. Она ведь не отказывает!

— В том-то и дело, что ты ничего не делаешь, просто лежишь и ждешь, позволяешь. Что я делаю не так?

— Всё так, — растерянно пробормотала она.

— Не похоже. Такое впечатление, что ты готовишься к прохождению полосы препятствий, готова на всё… Терпишь. Мне не нужно, чтобы ты терпела. Это, — он провел ладонью по простыне от своего тела к её, — должно приносить удовольствие. Много удовольствия. Юль, мы никогда не решим эту проблему, если ты продолжишь молчать. Я твой муж, скажи мне, что не так — и я сделаю так, как ты хочешь.

— Мне… мне больно, — прошептала Юля.

— Тебе больно?

— Больно…

— Тебе до сих пор больно?

— Да, мне больно.

— Маленький, почему ты не говорила? Я ведь вижу, что тебе некомфортно, почему ты молчала?

— Ты видишь? — она всмотрелась в отражающие ее взгляд карие глаза, такие же как при встрече, похожие на глаза плюшевых медведей в Детском мире.

— Конечно, вижу, Юля! Женщины по-другому себя ведут, иначе реагируют.

— Много ты знаешь о женщинах, Симон Брахими? — Юлин голос взлетел к люстре, звук остановился там, завис на непродолжительное время, а после холодной волной ударился об ее обнаженное тело.

— Достаточно, чтобы понять, что не должно быть больно. Это странно! Может, с тобой что-то не так? Я имею в виду ту операцию: может, там задели что-то важное?

— Ерунду не мели, там ничего не могли задеть, и врачом не надо быть, чтобы разобраться. Почему именно со мной что-то не так, а вдруг с тобой? Может, ты слишком часто хочешь? Практически, всегда! — Юля захлебнулась в обиде, необоснованной злости. Она отлично понимала, что боли испытывать не должна, вдруг у нее действительно патология, дефект, но всё, на что хватило Юлю — это продолжить с видимой обидой: — А может, ты бесконечно занимаешься со мной любовью, поэтому мне больно?

— Прости, пожалуйста. Я мужчина и твой законный муж, именно так, как ты того хотела. Поэтому я намерен заниматься с тобой любовью так часто, как я этого хочу, а я всегда хочу! Я не могу без секса!

— Интересно, как же ты обходился все эти пару лет, а? — Юля уставилась на Симона, намереваясь непременно получить ответ.

— Зашибись, Юль! Ты больше двух лет не задавалась этим вопросом, теперь вдруг стало интересно? С чего бы? Какая разница, как я обходился, сейчас ты моя жена, и я не хочу обходиться, понятно?

— Да. — Юля всхлипнула от обиды. От несправедливых и одновременно справедливых обвинений Симона.

Ей на самом деле не должно быть больно. Симон действительно ее муж. Она, правда, не задумывалась о том, как он обходился без занятий любовью, теперь же становилось ясно — секс едва ли не основная потребность ее мужа. Он отказывался от любви лишь после особо изматывающих тренировок, но даже тогда его руки не отпускали Юлю, а глаза, казалось, съедали, облизывали, как эскимо, тело молодой жены.

— Маленький? Юленька, пожалуйста, не плачь. Я со зла наговорил ерунды, прости меня! Давай ты сходишь к врачу, только обязательно. Пока не разберемся с твоими болями, не будем заниматься любовью, договорились? Прости меня, я люблю тебя, простишь?

— Да… — согласилась Юля.

— Ты ведь ещё любишь меня?

— Ты знаешь, что да, — быстро ответила она и перешла к тому, что на самом деле ее волновало прямо сейчас: — Со сколькими женщинами ты занимался этим?

— Я не считал.

— А когда мы встречались… ты?

— Не помню, маленький. Давай мы подумаем о нашем будущем, а не о моем прошлом. Не такое оно и богатое, как ты воображаешь.

— Правда? — Юля с неприкрытой надеждой посмотрела на Симона.

— Конечно, маленький. Откуда? — искренне засмеялся он в ответ.

— Действительно. — Юля задумалась на мгновение, но потом с чистой совестью отпустила сомнения.

Они познакомились с Симоном, когда ему только-только исполнилось восемнадцать, тогда он жил в школе-интернате, а потом пропадал на бесконечных тренировках или спортивных сборах, подчиняясь строгому режиму. Вряд ли он успел бы стать прожженным ловеласом.