Позже она поехала с Кимом на дачу к родителям, вместо того, чтобы составить компанию мужу на важном для него мероприятии, а сейчас попросту ревела, держа в руках трубку телефона.

Юля зашла в полутемную комнату там же, на втором этаже. Всхлипнув пару раз тихо, она всё же заплакала громко, надеясь, что если папа и услышит, то ему хватит тактичности не заходить, а позволить дочери оплакать свою несостоятельность. Упав на кровать, она зарылась головой в подушку, вспоминая все обиды, недовольство собой, виня себя, не жалея и не придумывая оправданий. Она была плохой женой, плохой мамой и прямо сейчас — плохой дочерью, потому что не отправилась накрывать на стол.

— Господи, кто здесь? — Юля подпрыгнула на кровати, услышав одновременно мужской голос и щелчок настольной лампы.

— Юля? — сонное лицо Юрия Борисовича выражало нечто среднее между недовольством, раздражением и интересом, когда он смотрел на заплаканную, но не ставшую от этого менее красивой женщину.

— Прости… те.

— На «ты», помнишь? Что случилось? — поинтересовался Юрий.

— Я ударилась…

— Ударилась… Об мужа ушиблась? — спокойно уточнил он.

— Откуда ты знаешь? — опешила Юля. — Нет, у меня всё хорошо с Симоном!

— В девяноста процентах молодые женщины плачут из-за мужей, в пяти — из-за любовников, пять процентов оставим на сломанный каблук. Каблуков я не вижу, любовника у тебя точно нет, так что… остаётся муж.

— Это личное. — Слезы катились по лицу и отчего-то не собирались останавливаться, они были беззвучными, при этом бесконечно горькими и горячими. Юля попросту не могла перестать реветь.

— Юля, я твой врач, помнишь? И я разбираюсь в женщинах, это моя работа. Может, если ты поговоришь с кем-то, тебе станет легче? Иногда решение проблемы лежит на поверхности, стоит только проговорить ее вслух. Подумай, — очень убедительно сказал Юрий Борисович.

Она с подозрением посмотрела на собеседника. Делиться личным, сокровенным, стыдным совсем не хотелось, но может, это выход. Юля не могла поговорить с папой, слишком интимная тема для беседы. Тем более не могла с мамой, та только расстроится, а помочь вряд ли сумеет. С бабушкой и вовсе не смела. Оставалась лишь Адель, но разве возможно сказать бабушке Симона, что отказала её внуку в оральных ласках, и он с тех пор разговаривает с ней сухо, только по делу, а теперь и вовсе бросил трубку, обиделся из-за её присутствия на празднике папы, а не на мероприятии Федерации плавания.

— Юленька, давай так, я буду задавать вопросы, ты просто отвечать «да» или «нет».

— Ладно, — кивнула Юля. Прозвучало вполне убедительно и неопасно для ее самолюбия.

— Ты думаешь, что твой муж изменяет тебе?

Юля округлила глаза, ей никогда не приходило такое в голову, до этого момента… до того, как Юрий озвучил это вслух. Мог ли Симон изменять? Нет, конечно же, нет! Но…

— Нет, — все-таки твердо ответила Юля, отбросив минутное сомнение.

— Вы поругались из-за твоей учёбы, уходит слишком много времени и сил?..

— Да, — согласилась Юля. Подобные претензии постоянно звучали от Симона. Он считал, что она мало занимается сыном, еще меньше им, мужем, даже в дни, когда тот приезжал из длительных командировок и всерьез рассчитывал на внимание жены.

— И у тебя не хватает сил на интимные отношения с мужем?

— Да. — Пришлось согласиться, хотя Юле было бы проще проглотить старую галошу, что валялась у дачного крыльца.

— Симон злится?

— Да. — Он злится, еще как злится!

— Ты не знаешь, кому уделять внимание в первую очередь: мужу или сыну, но при этом все твое время отнимает учеба?

— Да… откуда ты знаешь? — отпрянула Юля, уставившись на Юрия… Борисовича. В экстрасенсов она не верила категорически, в ясновидение тоже.

— Мир придумали задолго до нас, Юля.

— И что мне делать? — растерянно произнесла она в ответ. От чего больше — от собственной нечаянной откровенности или от прозорливости Юры, — не совсем понимала. Ерунда какая-то.

— Идти к своей настоящей мечте и… уделять внимание мужу в интимном плане. Для молодого мужчины это едва ли не самый важный фактор в жизни. Состоятельности, если хочешь. Занимайся с ним любовью так часто, как только сможешь, и он искренне не заметит твою учёбу. Начнет сам помогать с Кимом. Не насилуй себя, не заставляй, но попробуй иногда уступать, когда не слишком вымотана или не в слишком дурном настроении. Симон хороший парень, действительно любит тебя, помоги ему.

— Любит? — засомневалась Юля. Не очень-то похоже на любовь, хотя и в глазах мужа поступки Юли не выглядели действиями любящей жены.

— Юля, я видел вас всего пару раз, но не нужно быть экстрасенсом, чтобы увидеть, что Симон искренне любит тебя. Сейчас он страдает от потери твоего внимания. Обычная проблема для первого года ребёнка, не вы первые, не последние. У Кима есть бабушки, дед, а Симону необходимо почувствовать, что ты его любишь так же, как до рождения сына.

— Но мне тоже необходимо почувствовать! — возмутилась Юля.