Через год, когда у молодых появился относительный достаток, Адель больше не приходилось самой покупать сахар, а Юле готовить из того, что осталось в холодильнике, причем так, чтобы еды хватило на неделю, родился кареглазый мальчик с редким именем Евдоким, а попросту — Ким. Имя гармонировало с его глазами, так похожими на глаза плюшевых медведей из детского мира.

Большую часть заботы о малыше взяла на себя Адель, оставив «свой трудовой подвиг». Юля не посещала институт после родов всего лишь пару недель, потом вернулась к полноценной учебе. Выбегала в перерывах в гардероб, где уже стояла Адель, держа на руках Кима, пряталась в закутке, чтобы дать грудь, но вскоре Ким перешел на искусственное питание.

Юля не успевала быть хорошей студенткой и хорошей мамой. Она либо не видела Кима, мучаясь угрызениями совести, либо пропускала лекции, встречая неодобрение профессуры. У неё не получалось уделять внимание мужу, в котором, как она видела, тот нуждался. Иногда Симон высказывал недовольство, но чаще просто обнимал до боли, шепча:

— Мне так не хватает тебя, Юлька, побудь со мной, маленький.

Еще Юля ловила неодобрительный взгляд мужа на своём, ставшем мягком, животе и поплывшей талии. Вздохнув, она принялась делать упражнения, сначала дома, постоянно путаясь в группах мышц которые следует проработать и необходимых нагрузках. Потом с Симоном: муж, улыбнувшись, уверенно заявил, что они не только вернут прежнюю форму, но сделают Юлю значительно красивее.

Симон не проявлял жалости, не шёл на поводу у усталости Юли, заставлял проходить необходимый комплекс упражнений раз за разом, не давая и толики поблажки. Ведь они работали на результат, ставя на одну ступеньку выше. Порой он был груб, отпускал бесцеремонные комментарии, злые замечания, за которые, конечно, извинялся после занятий, но слова оседали и оседали в голове, словно скапливались в надежном хранилище под семью замками.

Накануне дня медика Владимир Викторович, по обыкновению, зазывал к себе на дачу коллег. Юля же должна была по устоявшейся традиции накрыть на стол. Она с радостью и большим энтузиазмом ждала, когда накормит гостей, теперь уже будущих коллег. Она всё же определилась со специальностью, вновь открытое отделение в областной больнице сыграло в этом решающую роль — Юлии не пришлось бы уезжать в другой город, где располагался единственный в их регионе онкологический детский центр.

Новый заведующий, недавно переведенный из того самого центра, который славился результатами на всю страну, проявил заинтересованность в молодом специалисте. Юле предстояло продолжение учебы, работа над собой и специальностью. Впереди диплом, интернатура, но, вне всякого сомнения, Юлия Владимировна — дочь своего талантливого отца, была выгодным приобретением отделения детской гематологии и онкологии.

Симон просил пойти с ним на важное для него мероприятие. Но Юля не могла быть сразу хорошей дочерью и хорошей женой. Бездумно понадеялась на привычное: «Ладно, маленький».

Точно так же, всего-то неделю назад, она не придала значения перепалке с Симоном. Муж застал ее, моющую полы, она торопилась успеть, пока Ким спал.

— Ты такая красивая, — прошептал Симон, двусмысленно улыбаясь.

— Лохматая и потная, — в раздражении отмахнулась Юля.

— В таком виде еще красивей. Хочу тебя, давай? Мы тихо-тихо, бабушка не зайдёт, Ким спит.

— О чем ты? — одернула она руки мужа. — Ты прекрасно знаешь, что я не могу!

— Что такого-то? В месячные тоже можно, ты разве не знаешь? — Симон и не подумал обидеться или перестать домогаться.

— Перестань!

— Маленький, я уезжал в командировку, а сейчас ты ходишь по дому в беспардонном халате, демонстрируя прелести, и заявляешь, что не можешь. У меня скоро сперма из ушей капать начнет… Юлька, — Симон подмял жену под себя, одним движением устроив на диване. — Хочу, сильно, ты же чувствуешь… — Он надавил пахом на Юлин живот, что в общем-то не требовалось, она и без того прекрасно ощущала каменную эрекцию мужа.

— Как? — искренне возмутилась Юля. — Нетерпеливый, словно младенец, подожди немного.

— Давай орально?

— Что?! — Юля не кривила душой, когда искренне удивилась, а потом и возмутилась.

— Минет, в рот, ты поняла меня.

— Не умею я… — только и придумала ответить Юля. Нужно было реагировать, но как? Обидеться? Оскорбиться? Высказать возмущение?

— Маленький, клянусь, мне сейчас не нужно чего-то изысканного. Просто приласкай меня… ртом.

— Я… мы никогда… ты даже не говорил, что хочешь такого! — взвизгнула Юля.

— Все мужчины хотят, и женщины тоже хотят… чтобы их приласкали, — Симон взглядом красноречиво показал, что именно имел в виду. — Я бы мог, Юля… — сказал он, но кинув взгляд на раскрывающую рот, как рыба на суше, жену, тут же дополнил: — Не сейчас, сейчас-то ты совсем умрёшь от смущения… но вообще могу.

— С ума сошел?!.

— Я твой муж и люблю тебя. Не только в красивом платье, но и в этом старом халате, с запахом половой тряпки от рук. Неужели ты думаешь, меня бы смутили оральные ласки? Вообще-то, я хочу этого даже сильнее, чем заняться с тобой любовью прямо сейчас. Но раз у нас аварийные дни, давай начнем с меня. Просто попробуй, не надо глубоко. Всё, что мне нужно — твой ротик…

— Я не готова, — отрезала Юля.

— Ладно, маленький, — сказал тогда Симон и целомудренно поцеловал Юлю в лоб.