Послушно встав, она направилась в ванную комнату. Там в задумчивости смотрела на себя в зеркало. Безумно хотелось стереть кошачий блеск в глазах, раздражение от щетины, горячих, жадных поцелуев. Понюхала запах на сгибе локтя, поняла, что не хочет ничего смывать. Хочет уснуть с этим запахом, купаться в нём, облизывать, есть, затолкать глубоко по задней стенке в горло, и её не вырвет…

— Голову не мой, я такси вызвал, будет через десять минут.

Слова Юры мгновенно вернули в жестокую реальность. Не далее, чем семь минут назад её оттрахали как шлюху, спасибо, что вызвали такси.

Юля ушла молча, не поднимая глаз. Пыталась не зареветь. Вспоминала правдивые слова Юры: «Мы разочаруемся». Она разочаровалась, но легче ли ей? Легче? Разочаровался ли он? Да, практически наверняка — да.

По пути домой её вырвало, на новом плаще остались следы. Юля надеялась, что запах геля для душа и рвотных масс перебьет запах постороннего мужчины.

Все выходные она пролежала, не вставая. Симон гулял с Кимом, ворчал, что он предупреждал о переменчивости весенней погоды, и пора бы жене начать слушать мужа. Папа не нашел признаков болезни, посоветовал отоспаться и комплекс витаминов. Адель молча кормила её обедам, ужинами, украдкой вздыхала, но от комментариев воздержалась.

К рабочим дням Юле показалось, что стало легче, виски перестало ломить, тошнота постепенно отступала. Правда, руки Симона, пробегающие по ее спине, не посылали больше теплых мурашек вниз живота, как раньше, зато дарили успокоение, чувство стабильности, уверенность в том, что она — все еще она.

Вечером она уснула, кутаясь в привычном за годы брака запахе. Утром разбудила Симона поцелуем, дала понять, что достаточно проболела, и теперь готова для новой жизни…

Симон, как всегда, был деликатен. Он играл с телом Юли, ласкал, дарил так много, прося взамен самую малость. С ним она была живой, красивой, по-настоящему желанной — а не тряпичной куклой из порнофильмов, которая давилась потеками собственных слюней.

Юля понимала, что не забудет, не сможет забыть инцидент с Юрой, как бы ни хотела стереть его из памяти. А еще отчетливо сознавала — ей не стыдно. Совсем. Она была готова встретить со спокойным, вселяющем уверенность взглядом. Пройти мимо или перекинуться парой слов, в зависимости от того, что потребуют обстоятельства. Знала наверняка, что не станет смущаться, отводить глаза, избегать взглядов, задыхаться в своем бессилии. Нет! Та часть ее натуры навсегда осталась на чужих простынях, в чужом дом, с чужим мужем.

И все же была рада, что в течение месяца не видела Юру, несмотря на то, что ничуть не избегала встреч. Просто так складывались обстоятельства. Вот и хорошо. Вот и славно. Все к лучшему.

В одно из ночных дежурств Юля поднялась в курилку, просто ради необходимых минут тишины. Она не думала, что там будет он. Их дежурства давно не совпадали.

Юрий Борисович в обычной зеленой форме хирурга сидел на скамейке, вытянув ноги. Опустил голову, крутил в пальцах незажженную сигарету.

Юля села рядом, на ту же скамейку, точно так же вытянула гудящие ноги. Слишком устала, чтобы повернуться и уйти, как следовало бы поступить. Откуда-то появилась уверенность, что именно Юра может дать ей то, в чём она остро нуждалась прямо сейчас — тишину и спокойствие.

Сломав, наконец, несчастную сигарету, которую не прекращал крутить минут десять, Юрий Борисович произнёс, немного осипшим голосом:

— Бросил курить.

— Не похоже. — Юля повела носом, учуяла явный запах табака от собеседника.

— Да уж, — согласился Юра.

— У тебя что-то случилось? — тихо спросила она.

— Это личное, пупс, — нехотя ответил Юра, сморщившись, как от головной боли.

— Однажды ты сказал: «иногда проще кому-то рассказать». Расскажешь мне?

Юра долго, вдумчиво смотрел на неё. Юля словно впервые разглядывала человека, которого, как ей казалось, хорошо знала. Светло-русые волосы, кругловатое лицо, правильные черты лица, синие глаза. Странно, она никогда не замечала, что у него синие глаза. Сеть морщинок в уголках глаз, почти незаметный межбровный залом, четко очерченный контур плотно сомкнутых губ.

— Возможно… как ты? — перевел тему Юра.

— О?.. — Юля отчетливо поняла, о чём конкретно спрашивает этот новый для неё человек. — Нормально, вроде бы все нормально. В рабочем режиме, — пожала она плечами. — Скажи мне. Никогда, ни словом, ни делом, мы не вспомним об этом разговоре, но сейчас… просто скажи. — Она сознательно напомнила его же давние слова, заглянула в глаза и отводила взгляд, пока не увидела кивок, дающий согласие на разговор.

— Мой отец бросил нашу мать, когда мой младший брат окончил школу. Сразу после выпускного. У него много лет была любовница… даже не так, любимая женщина. Мать его возненавидела.

— Немудрено. — Юля отчетливо поняла, что не это заботит Юру.

— Она ненавидит его не за то, что он ее бросил, не за то, что полюбил другую, а за то, что не сделал этого раньше, когда она была моложе. Её психика была лабильней, ей было бы легче приспособиться к новым реалиям, устроить свою жизнь, обзавестись мечтами и исполнить их. Он выполнял, как ему казалось, свой долг. Я не общаюсь с отцом до сих пор, не понимаю его, вернее не понимал. Нет ничего проще, чем прожить с человеком всю жизнь. Если этот человек любим тобой. Я влюблён, пупс, и это не моя жена.