Хотя, оставаться без единственного человека, отвечающего на твои «глупые» вопросы… Что-то мне подсказывает, что я точно выставлю себя идиотом.

К утру я был полностью готов к своей маленькой ссылке. Держа в руках чемодан (довольно крупный, что там вообще понапихано, на такой-то маленький срок?), я выбрался на улицу, где меня встретили Райан и Обель.

— Тяжело? — спросил Райан; кажется, к нему вернулось его обычное настроение. — Да уж, я тоже не люблю таскать багаж.

— Ужасная рань, — пробормотал Обель. — Не люблю вставать в шесть часов.

Они что, поменялись местами? Впрочем, мне не доводилось натыкаться на Обеля на рассвете; я и не знал, что на самом деле он такой же сонный, как и его друг.

— Эй, Альб, скажи, что сегодня ты спал, — Райан подобрался ближе, глядя на моё лицо; я запоздало понял, что он оценивает цвет синяков под глазами.

— Хорошо, говорю: спал, — ответил я. — Но хватит уже на этом зацикливаться. Будто поговорить не о чем, ей-богу.

— Ладно-ладно.

Вскоре подъехал экипаж; мы втиснулись туда втроём, и если глядя на него снаружи, я думал, что места будет немного, и мы превратимся в селёдок в бочке, то на проверку оказалось, что внутри очень даже просторно.

Экипаж тронулся; нас тряхануло, когда мы выезжали за ворота, и лошади постепенно ускорились; эта дорога была достаточно пустынной, а ограничений на скорость в этом мире, очевидно, не существует.

Я откинулся на спинку сидения и отодвинул маленькую шторку, рассматривая пейзаж за окном. Лес быстро сменился городом; затем, примерно через полчаса, мы миновали поля, а затем снова оказались на лесной дороге. Скучно, но красиво; по крайней мере, в кои-то веки полюбуюсь видами.

Час, второй. Четвёртый. Рядом с Кальбероном, да? Поразительная скорость. Должен сказать, моя пятая точка совершенно не одобряет эту поездку. Впрочем, терпеть я умею, но это тебе не поезд или самолёт: пройтись до туалета, чтобы размяться, или хотя бы встать не получится.

Я зевнул. Наконец экипаж остановился; выглянув в окно, я заметил, что мы остановились напротив явно школьного здания. Оно было проще, чем Типрихс. Выкрашенное в светло-коричневый цвет, здание было более классическим и менее фэнтезийным. Аж от сердца отлегло.

Так это Эйльхай? Неплохо.

Как и в Типрихсе, территория школы огорожена высоким кованым забором. Подхватив свой багаж, мы с Райаном и Обелем выскочили из экипажа и, озираясь, словно напуганные первокурсники (ха-ха), отправились к массивным дверям из тёмного дерева.

У входа нас встретил низкий, до смешного пухлый мужчина в круглых очках.

— Студенты Типрихса? — по-доброму спросил он. — Рад вас видеть! Добро пожаловать в Эйльхай. Я Гайбер Уолли, директор этой школы. Устали с дороги?

Райан, как тот, кого немилосердно вытолкнули вперёд, мотнул головой.

— Эм… Всё в порядке, мистер Уолли. Так что мы должны делать?

Директор махнул рукой.

— Юношескя энергия! Погодите со своей работой, сначала выделим вам комнату. У нас всегда есть место для дополнительного персонала, — протараторил он. — Вы ведь не против стать соседями наших учеников? Они младше вас, да и немного шумные, но они милые дети!

Я заметил, как несколько детских голов выглянули из-за крупного тела мистера Уолли. И правда, младше: ученикам в самой обычной, даже почти современной школьной форме, было лет по двенадцать.

Директор лично отвёл нас к довольно ветхому, но приличному общежитию: это были всего два здания — одно для девочек, другое для мальчиков. Мы оставили вещи в небольших комнатах на первом этаже и снова вышли на улицу, чувствуя на себе взгляды любопытных детей.

— Они везде суют свой нос. Не бойтесь привлекать их к работе, — заявил мистер Уолли. — Детям это только на пользу. К тому же, вы все невероятно их интересуете. Многие из них мечтают стать студентами Типрихса, когда подрастут.

— А что, собственно, за работа? — спросил Обель. — Нам так ничего и не объяснили.

Директор покачал головой. Он оказался на редкость болтливым и был только рад рассказать нам всё, что мы хотим знать. Как оказалось, Эйльхай — одна из немногих школ для детей от двенадцати до пятнадцати, обучающая, помимо ряда дисциплин, настоящей магии. Всего таких было три по всей стране; так как Эйльхай был ближе всего к Типрихсу, мистер Уолли всегда мог заручиться поддержкой мадам Либби. Всё ради юношеских магических соревнований.

Опять? Если бы это были спаррингующиеся дети, я бы не вынес происходящего вокруг бреда. Все оказалось куда проще: это больше напоминает… спорт.

Дети соревнуются в разных вещах: стрельба магическим снарядом, бег (с читерством, конечно же, иначе это не назвать) и какая-то спортивная игра (которая, к моему удивлению, должна занять два дня из четырёх).

Теперь меня волнует лишь один вопрос: когда всё под откос-то идёт? Мистер Уолли явно не приемлет насилие, и вся эта чепуха сосредоточена на чём угодно, кроме драки. Так где всё сворачивает к программе обучения Типрихса?