— Ты именно это тогда почувствовал? — тихо спросила Рина, чуть повернув голову в сторону Миро. — Что в твое сознание пытаются внедриться?

— Очень трудно сказать точно, что же я тогда почувствовал, — ответил тот. — Но происходящее привело меня в такой ужас, которого я никогда прежде не испытывал.

— Как же тебе удалось выбраться?

Миро долго смотрел на девушку, затем пожал плечами и нехотя ответил:

— Пес мне слишком доверял. И не ждал с моей стороны никакого подвоха.

— В смысле — Пес? — удивилась Рина. — Он же появился позже, чем…

— Он всегда был теневым лидером, — сказал Миро, рассматривая каменную поверхность, на которой сидел. — И раскрыл свое инкогнито лишь тогда, когда все здесь пошло наперекосяк. Неужели тебя никогда не удивляло, что он имеет такую власть?

Рина молча обвела взглядом присутствующих, остановилась на Асвальде:

— А вы, значит, знали?

Но тот не ответил.

В пещере повисла тишина. Несколько секунд было слышно лишь человеческое дыхание да тихое сонное бормотание Шуна. Потом Тиан медленно поднялся, вытянул лапы и тихонько пошуршал чешуйками.

— Возможно, Пес и не в курсе, что за Шуном стоишь ты, — обратился он к Миро. — Возможно, он просто хотел подчинить его себе, но не смог. Шун и для него оказался инородным элементом. Поэтому Лиам поставил на него защиту и решил посмотреть, что же будет дальше.

Миро нахмурился.

— И при этом он такой слабенький. — Тиан осторожно приподнял руку Шуна. Рассмотрел ее, словно хрупкое крылышко бабочки. — Возьмите Пса или любого имаго… они же с самого начала имели сильные игровые тела, исключительные тела. Думаю, именно по этому критерию Цитадель их и выбирает. Но он… Будь вы важным элементом, имей вы власть над Игрой… такую, что даже система пасует перед вами… разве стали бы вы использовать такое слабое тело? — Тиан отпустил руку Шуна и уставился на собравшихся фасетчатыми глазами. — Какой в этом смысл?

* * *

Магические шары плавали под сводом пещеры, и в их мягком свечении Шун рассмотрел сразу несколько исполинских картин. Они были вырезаны по стенам очень искусно, словно творец вложил в них всю свою душу и неограниченное свободное время. Угловатые дворцы устремлялись в небо тонкими пиками, словно антеннами, роскошные сады были огорожены узкими пирамидками деревьев, похожих на земной кипарис. К двойной звезде летели шарообразные космические корабли. А на самой большой картине был вырезан взрослый паук, облепленный доброй сотней пушистых паучков.

— Мы живем намного дольше, чем люди, — тихо сказали рядом. Шун сел, поклонился Тиану и огляделся. В пещере кроме них никого не было. — В переводе на земное летоисчисление… выйдет лет пятьсот, шестьсот.

— Ого…

— И плодимся мы яйцами. Иногда в кладке бывает до тысячи яиц. Но имеем право лишь на одно спаривание за всю жизнь. Да и то не все, только лучшие из лучших. — Тиан подполз ближе, устроил голову на сложенных полукольцом лапах. — Это мое потомство. Ну… как я его помню. Мы не привязываемся к детям как вы, люди.

— У вас была семья?

— Мы не создаем семей.

— Но вы по кому-то скучаете?

Паук встопорщил чешуйки и трескуче засмеялся.

— Любое живое существо скучает по себе подобным, это естественно.

— Мне жаль…

— Мне тоже. У меня было два лучших друга, два соратника. И хотя прошло уже так много лет, я все еще лелею надежду, что они не потеряли свой рассудок.

— Я не понимаю, простите…

— Смотри. — Тиан развел лапы в стороны, между ними засветился еле видимый сгусток. Паук кинул его вверх, и сгусток вырос в размерах, стало понятно, что он состоит из огромного количества подвижных точек. — Со временем утопленники врастают в систему Игры, становятся ее частью. Или заложниками. Не самый плохой способ существования, к тому же — со своими привилегиями. Я научился видеть систему почти сто лет назад. Каждая точка — отдельный пользователь, зашедший в Игру. А вот эти две — канцлеры. Саан и Феол.

— Асвальд рассказывал, что… — начал осторожно Шун.

— Да. Асвальд сказал тебе правду. Это лишь их тела, захваченные искусственным интеллектом. У тебя когда-нибудь бывал сонный паралич?

— И не раз.

— Тогда ты должен знать, каково это. Сознание все видит, слышит, чувствует, но не может выдать никакой обратной реакции. Абсолютное бессилие. И так изо дня в день, из года в год. — Тиан скомкал эфемерную картинку обратно в сгусток и раздавил его между лап. — В таком положении крайне трудно сохранить рассудок. Так что… надежды у меня все меньше и меньше.

— Мне жаль, — повторил Шун, не зная, что еще тут можно добавить.

— Если ты не поможешь Миро, подобная участь ждет каждого человека, — неожиданно заявил Тиан, поднимаясь. — Включая тебя.

— Я… — растерялся Шун. — Я не…

— Ты проспал почти двенадцать часов. Твои друзья на улице. Встречают гостей. Иди.

Паук махнул лапой в сторону выхода и скрылся в противоположном направлении, оставив Шуна с миллионом так и не заданных вопросов.