— …и если в улье уже не остается места, может начаться процесс роения, — заговорил мелодичный закадровый голос. На экране живое темное облако мерно раскачивалось над поверхностью заросшего камышом пруда. — Это естественный процесс, который, однако, может принести убытки пчеловоду, ведь королева способна увести за собой большую часть имаго.

Запись кончилась. Шун выключил телевизор, поднялся и прошел в комнату Сони. Сестра спала, отвернувшись к стене. Он долго стоял рядом с ее кроватью, думая о том, что таких совпадений просто не бывает.

Что вообще происходит?

Он нашел в Сети нужный аккаунт, осторожно дал о себе знать.

"Да?" — раздалось на том конце.

"Добрый вечер. Извините за позднее сообщение. Это Шун. Я согласен".

"Уверен? — уточнил Асвальд после небольшой паузы. — Не хочешь подумать до утра?"

"Уверен. Я согласен".

"Хорошо. Утром я скину тебе адрес. Подходи к девяти. Твоему ректору я позвоню сам, попрошу оформить тебе выходные. Потом подпишешь задним числом".

Попрощавшись с Асвальдом, Шун подошел к окну и несколько минут созерцал вечерний город. Через пару минут поймал себя на том, что перебирает в голове несколько букв, которые эпатажный Кзавер зачем-то скрыл от посторонних глаз: Шанталар. Шанталар. Шанталар. Он сам не понял, в какой момент стал думать о них, но с каждым разом странное словцо вызывало в нем все больший и больший отклик.

Шун вздохнул и плюхнулся на постель, с усталой тоской понимая, что вряд ли сегодня заснет.

Нападая, лис-пересмешник просчитался лишь в одном — его лицо получилось слишком живым. Шун невольно восхитился тем, как совершенно монстр воссоздал внешность Стального Пса, даже отточенные движения его меча были теми самыми, заботливо выуженными из памяти жертвы и идеально скопированными. Однако монстр, питающийся исключительно злобой людей, по привычке придал красивому лицу яростное выражение, чтобы раззадорить жертву еще больше. Он не встречал настоящего Лиама и конечно не знал, что тот никогда бы не позволил себе хоть какую-то демонстрацию эмоций.

Лис удивленно дернулся, понимая, что жертва не хочет поддаваться его гипнотическому воздействию и распаляться, но слабая волна злобы от нее все же шла, поэтому монстр удобнее перехватил меч и сделал еще несколько мастерских выпадов. "Успокойся, — принялся убеждать себя Шун. — Просто перестань реагировать, и он ничего тебе не сделает".

Отбив ответную атаку, лис толкнул Шуна в плечо, отправив в небольшой полет, а когда тот приземлился, больно ударившись коленями, и резко развернулся — навис над ним расплывчатым темным пятном. Шун испугался, что лис решил отступить, но пятно трансформировалось, перетекло в новую форму, и сверху на Шуна уставились два выразительных глаза. На скуле монстра обозначилась родинка, а губы его растянулись в довольной, пренебрежительной усмешке.

Шун совсем растерялся, а следом растерянность появилась и на лице лиса, словно он был абсолютно уверен в новом образе, предложенном жертве.

— Кхаа…

Громкий звук резанул по ушам, в районе лисьего живота сверкнуло что-то металлическое, монстр схватился за свои внутренности, которые сыпались из рассеченной плоти переливчатыми артефактами. Шун собрался, готовясь к волне, а когда чужая сила болезненно впилась в его солнечное сплетение, — зажмурился и стиснул покрепче зубы. Лис был молодым, но даже его силы хватило на то, чтобы к горлу Шуна подкатил предательский рвотный комок. А ведь раньше он косил монстров направо и налево, даже не сбавляя шага…

— Ай! — увесистый шлепок прилетел в его затылок, стоило Шуну выпрямиться и открыть глаза.

— Ты охренел?! — громко припечатал Миро, появляясь из-за его спины. Он подошел к останкам лиса, взялся за ручку кортика, торчащего из его живота. Кортик издал пронзительный металлический звук и всосался в руку непроявленного. — Ты… Это что вообще было, а?

— Я… я не знаю! — залепетал Шун, подскакивая. — Я честно…

— Да конечно…

Миро отряхнул свою одежду каким-то нарочито демонстративным движением, словно собирался пожелать всего хорошего и отбыть в неизвестном направлении. Шун принялся лихорадочно собирать артефакты и запихивать их в пространственный карман, кидая на непроявленного полные тревоги взгляды, ведь никогда раньше не видел его раздраженным до такой степени.

— И что ж я такое в твоих глазах, а? — Миро воздел руки ладонями к небу, мол, вы только полюбуйтесь. — Тиран и самодур, гоняющий тебя третью неделю кряду? Ты за это на меня злишься? Давай, выкладывай! Чего уж…

Шун не мог не признать, что последняя неделя действительно выдалась довольно напряженной, ему даже на сон времени не всегда хватало. Да и непроявленный частенько недовольно ворчал на него, а пару раз даже наорал за то, что движения подопечного были недостаточно быстры. Но тонкое тело Шуна теперь выглядело настолько хорошо, что ничего, кроме благодарности он не испытывал. И уж тем более не злился на Миро. Ну… если только самую малость…

— Я…

— Вот прям удовольствие торчать тут с тобой… Дел как будто у меня больше нет!

— Простите…

— Думаешь, мне так это надо? Рву тут… ради него…

Миро помог собрать артефакты, пихнул их в руки Шуна и быстрым шагом пошел прочь. Растерянно смотря в его удаляющуюся спину, Шун неожиданно понял, отчего непроявленный так вспылил.

— Я… — начал он неуверенно. А потом, набравшись храбрости, продолжил громче: — Я не ставил вас на один уровень с Псом. Я не думаю, что вы похожи. И я не понимаю, почему лис… почему он…