— Знаю. — Улыбка Пса на миг стала теплой и понимающей. — Ты всегда отлично умел ненавидеть. — Он дернул Шуна ближе и сказал тихо в самое ухо: — Жду не дождусь, когда ты снова станешь моим.

Пес втянул иглу. Шун свалился к его ногам, перекатился, встав на колени. Хотел вскочить, но боль прострелила его, заставляя схватиться за сквозную рану и тяжело пригнуться к земле.

— Если ты действительно собрался в Столицу, тебе стоит подыскать команду посильнее, — сказал Пес, открывая портал. — И не пренебрегать… этим.

«Чем — этим?» — подумал Шун вскользь, практически теряя сознание.

Лишь когда портал схлопнулся, а перед глазами перестали мельтешить черные точки, Шун огляделся по сторонам и понял, что вся поляна лагеря усыпана артефактами, оставшимися от просветленных.

— Позиция силы, мать твою, — процедил Шун и немного истерично рассмеялся.

— Вы не пришли на похороны, — укоризненно покачал головой Миро, встав у панорамного внутреннего окна. — Вы хоть соболезнования ему отправили?

— Отправил, — бросил Асвальд, копаясь в бумагах. Он сидел за единственным столом, занимавшим треть комнатки, перебирал многочисленные листы и хмурился. — Как все прошло?

— Спокойно. Народу было мало, только близкие друзья.

— И с каких пор ты стал близким другом?

— Не передергивайте. — Миро перевел взгляд за стекло, на пустую допросную. — Я просто старался его поддержать.

— Или пошел туда из чувства вины?

Миро хмыкнул, опустил глаза, рассматривая носки своих белых кроссовок.

— Возможно. Немного.

— Что я говорил тебе про чувство вины?

— Ой, — скривился Миро. — Завязывайте уже! Читайте свои лекции кому-нибудь другому.

— Почему ты такой упертый? — Асвальд откинулся на спинку кресла и постучал по зубам ручкой. — Ты со всеми держишься так, словно тебя предадут в любую секунду.

— А разве у меня нет на это причин?

— Но кому-то же надо доверять.

— Я доверяю себе.

— Ты частенько себя подводишь, знаешь ли, — хохотнул Асвальд. Он выпрямился, размял шею, аккуратно собрал все листы в одну толстую стопку и уложил их в черную папку. — Ты должен довериться кому-то еще.

— Разве я не доверяю вам?

— Полностью? Не доверяешь.

— Но я столько всего вам рассказал, — картинно возмутился Миро, изучая отражение федерала в стекле. — После всего случившегося я пошел за помощью именно к вам. Что это, если не доверие?

— Часть доверия? — Асвальд все еще улыбался. Иногда Миро просто ненавидел эту его черту. — Доверять — это не только многое рассказывать или обращаться за помощью. Но и слушать советы. Слышать их. А не отмахиваться.

— Вы так основательны… во всем.

— Разве федерал не должен быть таким?

— Наверно…

В коридоре послышались шаги.

— Вы же понимаете, что собираетесь совершись преступление? — уточнил Миро.

— Всего лишь небольшая подтасовка фактов.

— Задокументированная подтасовка фактов, прошу заметить. Ваши люди там даже свои подписи оставили, вы подставляете не только себя, но и их.

— Я не собираюсь идти до конца, — ответил Асвальд, поднимаясь с кресла. — Всего лишь припугну его. Никто не пострадает.

Он вызвал панель управления, задал настройки звука и записи. Встал рядом с Миро и тоже посмотрел за стекло. Двое конвоиров завели в допросную тощего молодого человека в поношенных джинсах и растянутой серой футболке, усадили его за стол и активировали магнитный замок наручников.

— Вы его прям… как настоящего преступника, — покачал головой Миро, рассматривая перепуганное лицо художника. — На парнишку смотреть больно.

— Спишу это на произвол конвоиров, — хохотнул Асвальд, выходя. — Присоединяйся, когда я подам знак.

— Ага.

Допросная была почти в три раза больше скрытой комнаты, яркие низкие лампы резали глаза, железные стол и стулья не имели обивки. Зайдя, Асвальд первым делом отчитал конвоиров и извинился перед Кзавером, размагнитив и сняв его наручники. Художник смог оторвать руки от ледяной поверхности, нервно потер запястья.

— Простите, иногда они слишком усердствуют, — извинился федерал, выпроваживая конвоиров.

— П-почему я здесь? — заикаясь, спросил Кзавер. — Что вам нужно?