Бьянка проснулась среди ночи от непонятного беспокойства. Она открыла глаза и напряженно застыла, прислушиваясь к своему телу. Что-то было не так. Ощущение тяжести в животе. Ее внезапно пронзила боль в области выше паха и она скорчилась, держась за живот.

«Ребенок!» — мелькнула лихорадочная мысль.

Девушка отбросила одеяла и направилась в ванную, первым делом проверяя, нет ли у нее кровотечения. Его не было. Но небольшая боль все равно продолжала пульсировать в животе, отдавая в пах и поясницу. А если это начало выкидыша? Нет, нет, нет! Что же она наделала!?

Поняв, что Дона в постели уже нет, Бьянка вышла из спальни, пытаясь ходить быстро, но в то же время, осторожничая, и спустилась прямиком в кабинет, надеясь, что он там. К счастью, несмотря на середину ночи, он работал за компьютером, а не уехал, как она боялась.

— Бьянка? — удивился мужчина, когда она открыла дверь, врываясь без стука.

Она с опозданием поняла, что это не Викензо. Тео. Это он сидел за столом брата.

— Где Дон? — спросила девушка, держась за стену.

— Он уехал. Бьянка, ты в поряд…

— Мне нужен врач! — испуганно воскликнула она. — С ребенком что-то не так!

Тео сразу же кинулся к ней, не раздумывая ни минуты, стремительно подхватывая на руки и словно ураган, срываясь с места. Бьянка была слишком напугана предполагаемым выкидышем, чтобы отреагировать на такое нарушение личных границ и прямых указаний Дона. Она вцепилась в рубашку деверя, испуганно всхлипывая и моля Бога не наказывать ее таким образом, ведь еще несколько дней назад она необдуманно желала, чтобы этого ребенка не было и ее ничто не связывало с Доном. Как же она теперь об этом жалела…

На дом одного из Капитанов напали, и, Викензо сорвался на место происшествия в Куинс сразу, как ему сообщили. Дом был оцеплен полицией, но никто не зашел внутрь, пока его люди не дали добро. Сначала, им нужно было собрать собственные сведения и улики. Викензо обошел все комнаты, осматривая трупы Капитана, его жены и двух дочерей, с холодной бесстрастностью, хотя внутри все клокотало от ярости.

Судя по всему, все произошло в считанные секунды. Капитан оборонялся и даже сумел уложить одного из нападающих. Труп валялся практически у входа, в полном камуфляже. Его тащили, о чем свидетельствовал кровавый след, но бросили, в конце концов. Викензо уже позаботился, чтобы тело забрали к судмедэксперту, который сотрудничал с ними, и приказал первым делом пробить личность.

Жена Капитана и двое дочерей от пяти до десяти лет были сняты во время бега. Судя по всему, они направлялись на кухню, где был выход на задний двор. Дом выглядел так, словно в него зашли, убили хозяев и сразу же вышли. Никаких следов поисков, никакого беспорядка, кроме разбитых пулями, вещей и пятен крови.

— Дон, что делать с ребенком? — раздался голос Джино за спиной.

Ах, да… Брат Бьянки был тем, кто позвонил ему. Он служил под началом убитого Капитана Августо и именно он первым прибыл на место происшествия. Викензо обернулся, глядя на дергающийся сверток на его руках — новорожденный сын Капитана.

— Где он был, когда ты зашел? — спросил он.

Джино отвел взгляд.

— На полу. Рядом с матерью. Знаю, что не должен был ничего трогать до прибытия команды, но он плакал и я…

— Заткнись, Джино. Ты правильно сделал, что успокоил ребенка, но я хочу, чтобы ты показал, где именно он лежал.

На лице Джино отразилось облегчение и он прошел вперед, к трупу женщины, садясь на корточки и неловко кладя ребенка на пол.

Идиот! Мог бы просто показать. Теперь ребенок начал кричать, а этот тупица уставился на него, явно ожидая приказа.

— Ради Бога, Джино, возьми его! — сорвался Викензо. — Я понял. Пусть ребенка осмотрит врач, а потом передай его родственникам Августо или его жены. Можешь заняться этим уже сейчас, ты мне здесь не нужен.

Джино схватил ребенка и, кивнув, быстро направился к выходу. Викензо присел на корточки возле женщины, задумчиво переводя взгляд с нее на девочек. Насколько странным было то, что грудного младенца пощадили, а детей постарше — нет? Младшая девочка была совсем крошкой, а старшей не больше десяти лет.

— Дон?

— Я хочу, чтобы ты сейчас же занялся камерами и отследил передвижения по улицам, — ледяным тоном приказал он, вставая.

— Мы уже занимаемся этим, — ответил один из солдат, осматривающих дом. — Здесь мы закончили.

— Тогда, я ухожу. Займись полицией.

Он вышел из дома, огибая его, чтобы дойти до машины, припаркованной на следующей улице, через задний двор. Ледяной ком в его груди таял, позволяя чувствам вырваться на свободу. Викензо давно привык к смерти, видел такие изуродованные тела, что у любого могли спровоцировать кошмары на долгие годы, уродовал и пытал людей сам, но, несмотря на все, так и не смог привыкнуть к виду убитых детей. Такое происходило не в первый раз, но легче не становилось.