Они заходили домой, грелись, пили чай горячий, а потом снова шли на улицу — целый день так. Это было немного дико даже и неприемлемо — за годы первого отцовства я привык к тому, что дитя невероятно хрупко. Ее надо беречь. И что любая маленькая простуда перерастает в бронхит, а то и воспаление лёгких, и малышка сляжет надолго. А в Дашке столько жизни…

Уснуть мне помогал виски. Сон был тяжёлым. В нем была то беременная Настя, то беременная же Ольга. Обе наши малышки, и та, которой уже нет, и та, что спит сейчас в одной из комнат моего дома. Каждую ночь. Иногда я спал крепко, вспоминая сны лишь следующим днем, иногда просыпался, пытаясь унять бьющееся сердце, глядя в темноту.

Сегодня — проснулся. И не понял даже сразу, от чего. По ощущениям, спал совсем немного, голова тяжёлая, сонливость накатывает, но уснуть дальше, так же, как и проснуться до конца не выходит. Что-то мешает.

Я даже не понял, что я не один в комнате. Да что там — в постели. Не понял до тех пор, пока не ощутил её прикосновение, поневоле вздрогнув. Ольга же, а это точно она, не теряя времени скользнула ко мне под одеяло. Надо признать — сегодня она уже не походила на сосульку.

—Матерь Божия, — поразился я. — Вы что, голая?

— Да, — совершенно серьёзно ответила она.

Она знала, что делала. Знал что делать и я — выбросить её из своей постели и жизни. Сейчас же, она испытывает моё терпение. Но её тело было таким гладким и податливым, что я поневоле помедлил какую-то долю секунды. Ей этого хватило. Закинула руки на мои плечи, притянула к себе, прижалась прохладным ртом к моему. Я…я поцеловал её. Взыграло изнутри, напоминая, что женщины у меня не было очень давно — не до того было, со всеми этими драмами. Потянулись руки знакомиться с женским телом. Но…

— Ольга, — оторвался я от её губ. — Я не буду с вами спать. Даже если переспал бы, это ничего бы не изменило, поймите.

Поднялся с её, смутно белеющего в темноте тела, набросил на себя халат.

— Мне больше нечего предложить, — глухо ответила она, не делая даже попытки прикрыться.

Я не видел в темноте черт её лица, но наверное, глаза не закрыты. Из под сомкнутых век катятся слезы. Если она и плакала, то совершенно молча.

— Вам просто нужно принять правду, — подытожил я. — И жить с ней.

— Я не смогу, — перешла на едва слышный шёпот. — Я тогда сойду с ума, Демид, точно сойду.

Первый раз обратилась ко мне по имени. А потом… села в постели. Попыталась встать и просто сползла на пол. И теперь уже определённо точно заплакала. Некрасиво, громко вслипывая и поскуливая, как побитая собака. Я хотел было включить свет, но понял, что темнота ей сейчас поможет. Выплакаться, выплеснуться вместе с этими слезами, собраться силами, и снова быть Ольгой-Терминатором, которая способна на все.

— Вы любили её? — тихо спросила она.

— Очень, — честно ответил я. — Больше жизни. Больше, чем когда либо умел любить.

Тишина, и снова осторожный шепот.

— Как её звали?

— Аня, — улыбнулся я. — Анютка.

Ольга коротко всхлипнула, и утихла, уткнувшись лицом в колени. Глаза к темноте уже привыкли, я лучше её видел. И я не знал, что с ней делать. Не вообще, а именно сейчас. Утешение женщин вообще не мой конёк, и это при условии, что она не купила туфли мечты по скидке. А уж если такая драма…

Я сел на кровать, рядом с ней. Она на полу. Погладил по волосам. Неожиданно она потерлась о мою руку, словно кошка, я успел ощутить влагу на её щеках. А потом потянула меня за руку, к себе, на себя. Рухнул я неловко, неудобно, коленями о пол. Но между моих ног была она. Голая совершенно. Заплаканная. Руки тянутся к моему халату, под которым тоже — ничего. Стягивают с плеч. Я подумал — какого черта мне разыгрывать чистоту и непорочность? Тем более сейчас, как никогда, это кажется естественным. Опускаюсь на неё всем весом своего тела, раздвигаю женские ноги коленом…

— Просто мне было это нужно, — говорит она потом. И добавляет, — у меня кроме мужа никого не было. Вы мой второй мужчина.

Смеётся горько. Я ей верю сейчас. Не касаюсь её больше — Сейчас это лишнее.

— Ольга, — начинаю я, но она перебивает.

— Знаю. Вы скажете, что своим телом я не смогу купить место возле дочери. Я это слышала. А чем могу? Я готова на все.

Я снова ей верю.

— Правдой, — отвечаю я. — Достаньте мне правду. Я не смог. Скажите, что случилось той ночью, почти шесть лет назад. И тогда…какой бы это правда не была, я позволю вам её видеть.