— А если она не повинуется? — Сердцебиение Лорен усилилось, и она не понимала почему.

— Тогда ее наказывали, — тихо сказала Зарн. — Наказание принимало самые разные формы. Хозяин мог прицепить грузики к кольцам в сосках и между ног, так что это напоминало бы о непослушании при каждом движении. Или он мог приковать ее цепью к стене и выпороть. В особо тяжких случаях он мог прибегнуть к пытке тысячи вздохов.

— Что? — Лорен не смогла сдержать дрожь в собственном голосе. — Что это?

— Он кладет ее к себе на колени, приказывает раздвинуть бедра. — Голос Зарна охрип. Он по-прежнему не смотрел на Лорен. — И начинал шлепать уже голую, имея полный доступ к заднице и влагалищу.

— И? — пробормотала Лорен, ощущая трепет в груди. — Что потом?

— Он начинал прикасаться к ней. Доставлял удовольствие. Исследовал пальцами внутри, пока она не начинала стонать и извиваться у него на коленях. — Зарн хмыкнул. — Потом снова шлепал. Чередовал боль и удовольствие… иногда часами не позволяя ей кончить. До тех пор…

— До тех пор? — У Лорен перехватило дыхание, она почему-то чувствовала, как между ног все увлажнилось, вспыхнуло и припухло. Боже, неужели то, что описывал Зарн ее правда заводило? «Но меня же не интересуют подобные вещи», — пробормотала она мысленно. Хотя, очевидно, что интересовали, даже очень. Или ее тело ощущало одно, а мозг другое, потому что откровения Зарна ее определенно возбуждали. — До чего? — снова спросила она, понимая, что Зарн просто стоял и молчал.

Он покачал головой.

— Мы не должны говорить о подобных вещах.

— Почему бы и нет? Ты не можешь оставить меня в таком состоянии, — запротестовала Лорен. — Скажи мне, что он с ней делал дальше? Чем заканчивалась пытка тысячи вздохов?

— Тем, что она называла его Хозяином и просила войти членом глубоко во влагалище. — Когда Зарн обернулся, его глаза сверкали красным. — Все заканчивается, когда он ее трахает и наполняет спермой.

— Боже. — Лорен прижала руку к сердцу, чтобы унять бешеное сердцебиение. — Я… я не знаю, что сказать.

— Ты и не должна ничего говорить. — Зарн закончил наполнять мешок и яростно его завязал. — Твое лицо говорит за тебя. — Поставил мешок на пол. — Я пойду за веником.

— Зарн, подожди, — попросила Лорен, но он уже вышел из кухни, едва поместившись в проеме напряженными широкими плечами.

Лорен и сама чувствовала себя довольно напряженной. Почему описания сексуального наказания, практикуемого его народом, так сильно возбуждали? Это примерно то же самое, что интересовало ее парня в колледже. Но тогда все это показалось ей глупостью. С Зарном же… казалось каким-то первобытным. Диким. Возбуждающим. Лорен почти видела себя распростертой на его колене, со спущенными до лодыжек трусиками. Он попеременно ласкал и шлепал ее большими ладонями…

«Прекрати, — строго приказала она себе. — Ему и так тяжко. Очевидно, он стыдится того, что практикует его народ. Я не должна его заставлять рассказывать мне об этом».

С другой стороны, возможно, им действительно нужно было поговорить… обо всем. Возможно, если бы они могли просто поговорить…

Зарн прервал ход ее мыслей, вернувшись на кухню в веником и совком.

— Наверное, тебе все же сначала следует протереть все поверхности, а уже потом подметать, чтобы сэкономить время, — сказал он, кивая на рассыпанную муку на столешнице из нержавеющей стали.

— Хм, да, конечно. — Лорен заторопилась. Очевидно, сейчас не время для разговоров. Но она по-прежнему не могла выкинуть из головы образ себя на его коленях со спущенными до лодыжек трусиками.

* * * * *

Зарн проклинал себя, к тому времени как они закончили уборку кухни. Зачем рассказал Лорен о пытке тысячи вздохов? По выражению лица было ясно, насколько сильно ее возбудили его описания. Пока он рассказывал, ее дыхание стало прерывистым, а глаза широко распахнулись от неуверенности. Это пугает и вызывает отвращение, думал он, снова мысленно отвешивая себе пинка. Конечно, вызывает. Так и должно быть. Заставлять женщину подчиняться таким образом, наказывать ее… неправильно. Жестоко. Хоть и далеко не так зверски, как то, что некоторые Скраджи делали со своими женщинами. Наказание тысячи вздохов могло привести к другим результатам. Еще худшим. Которых он не смог бы контролировать…

— Эй, пришла пора обеденного перерыва.

Лорен прервала его самобичевание. Зарн поднял взгляд, увидев, что она наблюдает за ним.

— Ладно. — Он отложил веник и выпрямился. — Здесь есть что-нибудь поесть?

Она скривилась.

— Сомневаюсь, если только Лоренцо и его дружки-наркоманы не оставили в холодильнике старую пиццу. Пойдем обедать — вокруг полно маленьких кафе. Как ты себя чувствуешь?

Зарн пожал плечами.

— Это не имеет значения.

Лорен явно раздраженно закатила глаза.