Шрифт:
Софья Васильевна улыбнулась, внимательно посмотрела на дочь, погладила по щеке и сказала:
– У тебя ещё всё впереди, дочка!
Лиза прижалась к маме:
– Никуда больше от тебя не уеду.
Софья Васильевна тяжело вздохнула:
– Уедешь! Такова жизнь!
Глава 7 Больничный
«Умные не столько ищут одиночества,
сколько избегают создаваемой дураками суеты».
Артур Шопенгауер
На работе Елизавету ждал приятный сюрприз. После командировки Капранов ушёл на больничный. Коллеги говорили, что он сильно поскользнулся и получил несколько травм. Лиза сразу вспомнила его фиолетовый синяк и заплывший глаз.
«Ну да, с таким-то фингалом выходить за кафедру перед студентами было бы странно!» – подумала девушка.
Пока коллеги-преподаватели недоумевали, как же мог Николай Петрович так неудачно упасть, Лиза скромно отмалчивалась. На вопрос, видела ли Елизавета Александровна падение своего научного руководителя, девушка честно отвечала, что не имела такой чести.
Жизнь на кафедре без Капранова была сказочной, несмотря даже на то, что Лизе пришлось взять его нагрузку на себя, в том числе и лекции. До новогодних праздников Капранов так и не появился, хотя не забывал присылать задания Лизе в мессенджер. Девушка всё читала, выполняла и отправляла отчёт на электронную почту. Ответных сообщений ему не отправляла, хотя Николай Петрович этого ждал…
***
Капранов хотел, чтобы Лиза поинтересовалась его здоровьем. Он надеялся, что девушка, возможно, изъявит желание и навестит научного руководителя. Но ничего подобного не происходило. А ведь в Омске странности произошли не только с Лизой…
Через некоторое время после побега и отъезда Елизаветы, к доценту в номер наведался неизвестный гость, который сильно приложил его. Капранов раньше никогда не видел этого молодого человека, не знал его имени. Однако то, что Николай Петрович получает за Лизу, доцент усвоил чётко, поскольку неизвестный понятно объяснил, чтобы даже не мечтать о девушке не смел, не то чтобы прикасаться. Именно по этой причине у Николая был фиолетовый заплывший глаз и разбитые очки.
Но на этом странности не закончились. После ухода незнакомца Капранов набрался с горя, как говорится, залил душевную и физическую боль.
А на следующий день, когда сначала Капранову крепко не повезло с отменённым рейсом, а затем Николай Петрович получил награду, воплотившуюся в случайной встрече с Лизой, доцент воспрянул духом и решил выяснить отношения с девушкой. Для смелости ещё перед посадкой Николай Петрович принял порцию алкогольного допинга. Никап надеялся на то, что поменяется с кем-нибудь местами. Однако судьба благоволила ему: их с Елизаветой места оказались рядом.
Однако стоило только доценту начать изливать душу любимой, как Лизу вдруг, к его величайшему разочарованию, пересадили в недосягаемое место.
Каково же было изумление Николая Петровича, когда на Лизино место опустился ночной гость и одним взглядом заставил Капранова заткнуться и отвернуться к иллюминатору.
А по прилёте в Москву незнакомец задержал Николая Петровича в салоне самолёта. Выходили они вдвоём последними и входили в другой терминал. А затем Капранова сразу отправили на такси домой с выписанным на две с половиной недели больничным. А чтобы Николаю Петровичу не было скучно хворать, снабдили лекарством от душевной муки.
Вот так почти две недели Капранов ждал хоть какой-то заинтересованности в его самочувствии со стороны Лизы, но так и не дождался.
/Капранов/
Случилось то, чего я боялся. У Лемешевой появился ухажёр. Насколько я понял, тайный. Тот бугай в чёрной шапочке внушил мне, что Лиза не должна узнать о нашем мужском разговоре. Приложил он меня тогда прилично и с ходу. Я даже не понял сначала, кто без стука вошёл ко мне в номер. Заметил лишь только высокую, могучую фигуру и почувствовал приклад железного кулака о мою челюсть. Этот же самый кулак потом мне угодил в глаз и разбил стёкла моих очков. Я не ожидал нападения, свалился, а здоровяк прижал меня к полу коленом и стал чётко объяснять мне, кто я такой, где моё место и чем буду заниматься, если ещё раз в мыслях допущу фантазию о Лизе.
– Она не твоя, и никогда твоей не будет, – звучал голос незнакомца у меня над ухом. – Если хотя бы ещё раз позволишь себе что-то подобное, как сегодня, я тебя закопаю живьём, понял?
Я не сомневался, что здоровяк не шутил. Он вытряс из меня обещание не приближаться к Лемешевой. Я, конечно, дал такое обещание. А что ещё мне оставалось? Он бы меня придушил там. Разумеется, исполнять это обещание я не собираюсь. Мне бы только в Москву попасть?
Но здоровяк, видимо, серьёзно взялся за Лемешеву, и я у него был постоянно на виду.