– Ну, Медведина, прощайся с жизнью.

– Саша, остановись, – Иван вцепился в руку товарища, – он же сам дал её тебе! Он не собирается драться! Успокойся, остынь! Белоусова всё равно не вернуть.

Галкин с огромной неохотой опустил оружие, затем резко шагнул к Эсэ и яростно ткнул стволом в щёку дикаря, разорвав ему щёку.

– Скольких ты невинных людей положил… Откуда ты взялся, зверюга? – прошипел Галкин.

– Я не всегда хотел убивать русских. Это желание пришло ко мне после гибели моего отца. Но было время, когда я уживался с людьми твоего племени. Я даже помогал им, когда была такая необходимость. Иногда они нанимали меня проводником. Но я никогда не превращался в вашего раба. Я никогда не нанимался носильщиком, не превращался во вьючную лошадь. Я просто помогал. Я знал, что бороться с вами нет смысла. Я не глупый. Сила на вашей стороне. Мой народ слишком малочисленный, чтобы вести войну против вас. – Эсэ смотрел прямо в глаза Александру. – Я не всегда воевал против белых людей. Я даже помогал им иногда. Как-то раз, когда я был ещё мальчиком, я даже спас одного русского от медведя. У того русского не выстрелило ружьё, видно, патрон попался отсыревший. Я прыгнул между зверем и русским и стал разговаривать с медведем. Медведь – мой брат, но не человеческий, а звериный. Медведи всегда понимали меня, хотя не всегда соглашались с моими словами. В тот раз медведь тоже не согласился уйти. Но он долго раздумывал, слушая меня. Он даже повернулся ко мне спиной, будто решил не нападать, однако его злоба взяла верх в нём. Медведь снова поднялся на задние лапы и пошёл на нас. Но к тому времени русский уже успел перезарядить ружьё и выстрелил дважды медведю в пасть.

– И это был ты? – медленно проговорил Александр. – Это ты заговорил медведя?

– Я, – кивнул Эсэ.

Галкин опустил винтовку и повернулся к Селевёрстову:

– Бог мой, что за жизнь, что за судьба! Иван, хочешь услышать нечто такое, что свалит тебя с ног?

– О чём ты? – не понял Иван.

– Он, будучи мальчишкой, заговорил медведя и спас охотника.

– Я слышал, я всё слышал. Это, бесспорно, удивительная история, но я уже ничему не удивляюсь.

– Дело в том, что тем охотником был мой отец! – выпалил Александр.

– Что? – поразился Иван.

– Как так? – Эсэ был потрясён не меньше Селевёрстова. – Я спас от гибели твоего отца? Я помог сохранить жизнь будущему убийце моего отца! Неужели такое могло произойти? Я не верю!

– Ты только что сам поведал нам твою историю, – медленно сказал Александр. – Я много раз слышал от моего отца этот рассказ. Так что если ты не присвоил себе чужого подвига, Медведь, то ты понимаешь, как распорядилась судьба.

Эсэ встал и сделал несколько шагов по снегу.

– Я плохой оюн, – прошептал он. – Я с самого начала не понял ничего и пошёл не той тропой.

Он медленно обернулся. По его щеке лениво стекала кровь. Галкин устало опустился на сани возле мёртвого Белоусова. Иван тяжело дышал, будто только что остановился после продолжительного бега, и испуганно переводил взгляд с Александра на Эсэ и обратно.

– Я надеюсь, вы не станете теперь драться? – спросил он через некоторое время.

– Драться? – удивился Якут. – Я не имею права драться с ним.

Он сделал несколько неуверенных шагов туда-сюда, будто погрузившись внезапно в раздумье, затем опустился на корточки, загрёб ладонью снег и положил его в рот. Медленно пережёвывая его, Эсэ посмотрел на Галкина. Лицо его было непроницаемым. О чём он думал?

– Саша, надо что-то делать, – пробормотал Селевёрстов.

– Делать? – Галкин бросил на него растерянный взгляд и нервно перебросил винтовку из руки в руку.

– Тебе виднее, как быть, – продолжал Иван. – Я не смыслю ровным счётом ничего в ваших обычаях…

Эсэ поднялся и неторопливо подошёл ко вторым саням.

– Я уезжаю, – сказал он спокойно.

– Уезжаешь? – переспросил Александр. – Куда же? Ты полагаешь, что я могу отпустить тебя после всего, что я узнал?

– Я еду к тебе в зимовье. Хочу забрать моих лошадей.

– Мужики разорвут тебя на куски, как только узнают, что ты убил Белоусова, что на твоей совести Карлуша и другие…

– Я еду, – повторил Якут, отвязывая вторую упряжку от первых саней.

Селевёрстов видел, что Галкина терзали сомнения, остановить или отпустить Эсэ. Но Иван ничем не мог помочь товарищу.

– Я еду, – ещё раз сказал Якут и стегнул оленей, его лицо осталось спокойным.

– Давай быстро в сани, – скомандовал Галкин и махнул рукой, призывая Селевёрстова. Иван осторожно опустился возле мёртвого Белоусова, слегка сдвинув рукой голову казака.

Их олени с готовностью побежали следом за санями Эсэ. Справа и слева потянулся лес.

– Что ты будешь делать, когда мы приедем? – Иван похлопал Александра по плечу.

– Не знаю.

Галкин чувствовал себя загнанным в ловушку. Якут не тронул его, хотя имел все преимущества, когда подъехал. Александр хорошо понимал это. И всё же Эсэ был хладнокровным убийцей. Оставить этот факт без внимания Галкин не мог. Он ехал молча, то и дело поглаживая винтовку, которую оставил Эсэ.

– Неужели ты выстрелишь в него? – шёпотом спросил Иван, но спутник не дал ответа.

Олени Эсэ разбежались на спуске слишком быстро, и один из них оступился, шагнув чуть в сторону от накатанной колеи. Животное споткнулось, и сани налетели на него, подмяв под себя. Эсэ подскочил к нему и освободил его от лямок. Несчастный олень подпрыгивал от боли на задней правой ноге, а левая повисла у него и слегка свернулась в сторону. Животное издавало пронзительный крик-плач.

– Сломал! – воскликнул Галкин.

Эсэ посмотрел на Александра и указал глазами на винтовку. Галкин понял его и подошёл к оленю, держа оружие наперевес. Олень печально смотрел на него своими широко раскрытыми глазами. Иван отвернулся. Грянул выстрел, и холмы, поросшие чёрным лесом, откликнулись долгим перекатным эхом.