Видать, он его уже об стволы деревьев сильно обстучал, потому как голова и всё тело были разбиты. Мне показалось, что он специально так поступил, будто целенаправленно нёс его на рогах именно в наш лагерь. Олень бегал по нашей стоянке, сносил палатки, опрокидывал ящики с оборудованием, а тело Афанасия Поликарповича болталось у него на рогах, как на ветвях деревьев во время страшной бури. Мне почудилось в ту минуту, что гнев Божий обрушился за что-то на него. Затем олень сбросил его возле костра, ударил ногами в грудь и помчался прочь. Я всякого повидал, но ни разу до того не представало перед моими глазами столь ужасное зрелище. Когда я к Афанасию Поликарповичу подбежал, он был настолько истерзан, что смог сказать лишь несколько слов.

– А что же олень? – Эсэ подался вперёд, его глаза вспыхнули тревожным огнём.

– Умчался. Я стрелял в него, Александр стрелял в него, почти все наши сделали по выстрелу, но ни одна пуля не попала в оленя. Это невозможно объяснить. Это не поддаётся никакому разумному объяснению…

По мере того как Белоусов рассказывал, Якут становился все мрачнее.

– Это не был олень!

– А то я не видел его собственными глазами! Конечно олень. Самый настоящий олень.

– То была Мать-Зверь.

– Это уж как угодно говори, – кивнул казак. – У тебя свои понятия. Но для меня то был настоящий олень, здоровенный, рогатый и безумный.

Эсэ медленно поднялся.

– Когда это произошло?

– Три года тому минуло. – Казак удивлённо посмотрел на туземца. – А тебе-то что? Слышь, Медведь? О чём задумался?

– Мне надо уезжать. – Чёрные глаза Эсэ прожгли казака насквозь.

– Что с тобой? Я же поговорить пришёл к тебе, я расспросить тебя хотел.

– Мне надо уезжать, – повторил Эсэ и повернулся к Тунгусам. – Я возьму сани, на лошадях быстро не получится. Скоро я вернусь и тогда уеду совсем.

Раскосые лица кивнули ему в ответ. Белоусов продолжал лежать некоторое время у костра, пытаясь понять поведение Эсэ.

– Что с ним? – спросил он Тунгусов, но они лишь пожали плечами.

Вскоре снаружи послышался скрип полозьев, и Белоусов вышел из чума.

– Медведь, куда ты сорвался?! – крикнул он, увидев Якута на санях.

– Теперь я знаю, кого искать.

– Что ты хочешь сказать?

– Мне нужен сын того, кого убил олень! Его кровь я должен пустить на снег! – Он стегнул оленей, и сани сорвались с места.

– Чёрт возьми, о чём он говорит? – Белоусов оглянулся как бы в поисках ответа. – Чем ему Галкин досадил? Впрочем, какое мне дело до причины? Я должен остановить его, иначе будет беда! Аким! Организуй-ка мне упряжку! Аким, ядрёный корень, где ты там?

***

Эсэ ехал быстро. След от саней Галкина был глубок, и олени бежали без особого труда. Александр успел уехать далеко, но с ним в санях был ещё Селевёрстов, и снег у них на пути лежал девственный, дорогу приходилось прокладывать заново. Эсэ имел все преимущества. Он гнал упряжку без остановок.

– Убью Александра, тогда и дам оленям отдых. Там спешить будет некуда, – рассуждал он.

И вдруг он услышал звук бубенцов позади.

– Кто же это? – Якут обернулся, не сбавляя скорости. Он стремительно нёсся вниз по крутому спуску, и тот, чьи колокольцы услышал, был ещё скрыт от него вершиной холма. Эсэ оглянулся несколько раз и в конце концов увидел погоню. В том, что это была погоня, он не сомневался. Оленями правил казак Белоусов, Эсэ узнал его с первого взгляда.

– Медведь! Остановись, чёрт тебя дери!

Эсэ потянул поводья, и олени стали как вкопанные. Продолжать скачку не имело смысла. Сани Белоусова мчались быстрее, так как скользили по уже хорошо накатанному снегу.

Якут спрыгнул с саней и выпрямился.

– Зачем едешь за мной? – спросил он, едва Белоусов подкатил к нему.

– Поговорить хочу, – ответил казак, громко дыша.

– Мы уже разговаривали. Много слов – много времени. Я спешу. – Эсэ отступил на шаг.

– Подожди, не торопись. Ты хочешь добраться до Александра. Ты намерен убить его, ведь так?

– Да.

– Зачем ты хочешь убить его?

– Он сын своего отца. Он продолжение его плоти, его крови, его жизни. Он несёт в себе вину за убийство! – Глаза Эсэ сверкнули; увидев, что Белоусов двинулся к нему, Эсэ достал нож.

– Какое убийство, Медведь? Остынь! Объяснись! – Белоусов медленно шагал вперёд, в его руке тоже сверкнул длинный нож. – Чем насолил тебе Александр?

– Его отец застрелил моего отца. – Эсэ неподвижно ждал приближавшегося казака. – Я должен отомстить.

– Откуда тебе известно? Почему ты думаешь, что это был Галкин?