— Не думаю, что они могут что-то сделать, — говорю я.

Это ложь.

Я уверена, что полиция сделает все возможное: отпечатки пальцев, фотографии, показания, но в здании нет камер, и даже если бы они были, я не настолько глупа, чтобы привести полицию к Маркусу, и он это знает.

В конце концов, его послание было ясным.

Но сейчас, больше чем когда-либо, я знаю, что должна выбраться. Прочь. Далеко. Как я это сделаю, не знаю, особенно сейчас… Ведь есть причина остаться.

На данный момент мне просто нужно обезопасить себя и Коди, а это значит делать все, что Маркус попросит.

— Пошли домой, посмотрим мультики? — спрашивает Коди, его вес твердый и слишком ощутимый на моих коленях.

— Я подумала, может, нам лучше пойти в парк?

Он пожимает плечами.

— Будет весело, наверное.

— А ты не слишком взрослый для парка?

Он хихикает, когда я мягко прижимаю пальцы к его ребрам.

— Нет. Мой день рождения будет вчера.

Я смеюсь.

— Ты хотел сказать завтра?

— Да, завтра.

Он улыбается, успокаивая меня видом своих розовых щечек. То, что случилось прошлой ночью, должно быть за миллион миль отсюда. И все же я не хочу, чтобы он видел квартиру, пока не починят дверь. Это будет словно столкновение двух миров, и мой мозг просто отказывается это допустить.

Мы оставляем Неду и Амона, чтобы пойти в парк, и пока мы идем, я пытаюсь набраться храбрости, чтобы поговорить с Коди о его подарках на день рождения. На моем банковском счете достаточно денег, чтобы купить один, может быть, два подарка.

— Покачайся со мной! — кричит он и бежит к качелям.

Держа его на коленях, я мягко отталкиваюсь от земли, медленно раскачиваясь.

— Эй, Коди, ты же знаешь, что завтра твой день рождения…

— Да, осталось один раз поспать! Сильнее, мама!

— Ага, один раз. И ты знаешь, что мама очень много работает, чтобы купить тебе подарки, верно?

— Да, динозавра и новый мультик «Железного Человека».

Я киваю, упираясь ногами в грязь под качелями.

— Да, именно так. Ну, — я делаю паузу, подыскивая нужные слова, — Знаешь, я не могу купить тебе все подарки, которые ты хочешь.

— Почему?

— Ну, потому что подарки стоят кучу денег. И потому что у мамы нет столько денег. Но мы можем сходить в Макдональдс или испечем пирожные.

— С синей глазурью?

— С красной и синей.

Коди громко хихикает, когда мы качаемся немного выше.

— Я съем пять штук!

Как раз в тот момент, когда Коди делает пятый поворот на карусели, звонит Джастин. Я подумываю переключить его на голосовую почту. Все еще не уверена, как отношусь к оружию, и, честно говоря, не смогу молчать об этом. Но, как будто моя рука и мозг вообще не связаны, я провожу пальцем по экрану и все равно отвечаю на его звонок. Он, как обычно, спокоен, но даже если и так, под несколькими словами, которые мы произносим, что-то в его голосе тянет пространство в моей груди.

— Ты в порядке? — спрашивает он так же устало, как и я.

Я прислоняюсь спиной к дереву, наблюдая, как Коди бегает передо мной.

— Да, я в порядке. Ты?

— Нормально. Как квартира?

— Дверь скоро починят, я прибралась. Нужно решить, что делать с подарками Коди.

О, и я нашла пистолет в твоей квартире. Объяснишь? Слова застревают у меня в горле. Не знаю, чего я больше боюсь: того, что он узнает, что я шпионила, или ответа на вопрос.

— Ты же знаешь, что он был бы счастлив даже пузырчатой пленке, верно? — говорит Джастин, и я слышу его улыбку по телефону. Я тоже улыбаюсь.

— Понимаю. Но я хочу, чтобы у него было больше.

— Я знаю. Но у него есть ты, так что он уже счастливый ребенок.

Мысли проносятся у меня в голове, туда-сюда. Какая-то часть меня чувствует, что я должна противостоять ему, что я должна беспокоиться о парне, который держит пистолет прямо у входной двери. Но как я ни стараюсь держаться за это чувство справедливости, я просто не могу. Джастин никогда не давал мне повода бояться его. На самом деле, все наоборот. Находясь рядом с ним, я чувствую себя в безопасности, чего не чувствовала годами. Ни разу он не заставил меня усомниться в своем решении оставить его наедине с Коди, и ни разу я не почувствовала, что он может подвергнуть опасности меня или моего сына.

В его жизни есть сторона, о которой я ничего не знаю, и хотя есть часть меня, которая так отчаянно хочет знать больше, есть другая, которая слишком хорошо знает, как легко скрывать вещи. Что бы ни привело его ко мне с порезами, синяками и отсутствующим взглядом, это его дело. Потому что я ни разу не почувствовала угрозы с его стороны. Он ни разу не дал мне повода беспокоиться о собственной безопасности рядом с ним.

— Прости, что я не могу вернуться домой.

Его слова заставляют мое сердце сжаться. Мысль о том, что он считает место своим домом здесь, с нами, неописуема. Именно эта мысль— мысль о том, что я могу быть его домом, а он — частью моего, — заставляет меня понять, что я вполне могу полюбить этого человека. Я не только вижу, как влюбляюсь в него, я чувствую это.