— Я хочу, чтобы ты был здесь. Очень.

— Скоро, — тихо говорит он. — Я все исправлю, хорошо? Обещаю.

— Джастин…

— Просто позволь мне. Позволь мне помочь тебе.

Мои зубы кусают нижнюю губу, когда я представляю, как моя голова падает в пространство между шеей и плечом Джастина, позволяя ему обнять меня своими сильными руками, вдыхая успокаивающий запах его кожи.

— Окей.

Какое-то время мы молчим, но я слышу его дыхание, чувствую его присутствие, хотя он так далеко.

— Если хочешь, я могу позвать кого-нибудь, посмотреть, что с дверью.

— Нет, все в порядке. Слесарь будет здесь через несколько часов — нет, Коди, я сказал нет — правда, ничего страшного.

Я смотрю, как Коди наклоняется, чтобы поднять что-то похожее на камень, и кидая его, падает боком в лужу. Потрясенный, он смотрит вверх, ища меня с дрожащей нижней губой.

— Дерьмо. Подожди, Джастин.

Коди начинает плакать, его щеки розовые и влажные. Я быстро оглядываю его, проверяя, нет ли царапин или порезов, но вижу только мокрые шмотки.

— Коди в порядке?

— Да, он в порядке. Упал и немного промок, — я прижимаю Коди к себе, успокаивающе поглаживая его по спине. — Ты просто мокрый, малыш. Все в порядке. Всё хорошо.

Рассматривая грязные пятна на одежде, Коди прижимается ко мне, рыдая все громче.

— Эй, эй, — я пытаюсь успокоить его, тихо поглаживая. — Хочешь поговорить с Джастином? — спрашиваю я, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него.

Он кивает и со слезами на глазах прижимает трубку к уху.

— Алло?

Я смотрю, как он слушает Джастина, его нижняя губа выпячивается.

— Я просто шел… угу… э-э… — он шмыгает носом. — Ты придешь на торт в день рождения?

Он продолжает говорить с Джастином еще несколько минут, его слезы высыхают на щеках, и мгновение спустя он возвращает мне телефон.

— Он попросил тебя.

Я нежно целую его в щеку и встаю, беру его руку в свою.

— Алло?

— Мне пора, — говорит он рассеянно. — Но увидимся завтра, хорошо?

— Да. Хорошо.

Наступает тишина, и я чувствую, как что-то поднимается в моей груди, прилив эмоций, с которыми я еще не могу справиться. Может быть, здесь нет будущего, нет надежды на что-то большее, и назовите меня глупой или эгоистичной, но все, что я хочу, это на мгновение почувствовать, что я принадлежу кому-то, хочу быть желанной и любимой.

— Джастин? — выпаливаю я.

— Да?

— Я скучаю по тебе.

Он вздыхает.

— Понимаю. Я тоже по тебе скучаю.

С этими словами он молча вешает трубку, и хотя они разговаривали всего несколько минут, Коди кажется спокойнее, чем раньше. Что бы Джастин ни сказал, я всегда буду благодарна за это.

Мы возвращаемся домой как раз в тот момент, когда приходит слесарь, чтобы починить дверь. Амон берет Коди, чтобы переодеть его во что-нибудь сухое, пока я провожу ремонтника наверх.

Парню требуется всего двадцать минут, чтобы починить дверь, а мне это обходится почти в двести долларов. Дверь запирается и остается закрытой, и после того, как я провела ночь с незапертой и широко открытой квартирой, этого достаточно.

Мы с Коди возимся весь день. Я пеку кексы на его день рождения. Конечно, Коди покрывает их сине-красной глазурью, и я провожу полчаса, купая его, чтобы отмыть ее с его рук. Он расстроен тем, что его снова тащат к Неде, но легко успокаивается разговорами о его дне рождения.

— Если ты заснешь, как хороший мальчик, — говорю я, когда он обнимает меня на прощание, — Ты проснешься, и это будет твой день рождения.

— Один сон?

Я поднимаю палец.

— Еще один.

***

Я стою снаружи клуба почти пятнадцать минут, набираясь храбрости, чтобы войти внутрь. После того, что случилось прошлой ночью, мне кажется, что я смотрю на все новыми глазами, и неоновый розовый и блеск ничего не делает, чтобы скрыть насилие, которое внутри.

В конце концов меня находит Тиа.

— Что ты здесь делаешь, детка? — спрашивает она, смеясь, когда я в испуге прижимаю руку к груди.

—О… э-э… ничего. Просто думаю.

Закинув руки за голову, она отбрасывает свои светлые волосы в сторону.

— Господи, — говорит она, качая головой. — Если работа здесь и научила меня чему-то, так это тому, что иногда нужно отключить мыслящую часть мозга.

— Не знаю, смогу ли я больше отключаться, — честно признаюсь я.

Я хочу сказать, что мне страшно. Я тону. Помоги мне. Спаси меня.