Я киваю, пытаясь контролировать дыхание.

Я едва успеваю собраться с мыслями, когда его рот оказывается там, и мне приходится закрывать лицо, чтобы не выкрикнуть его имя. Он использует свои руки и язык, и через мгновение я извиваюсь и дергаюсь под его прикосновениями, бесстыдно раздвигая для него ноги. Я делаю все возможное, чтобы не закричать, когда кончаю, мой рот открыт, глаза зажмурены, а тело дрожит.

Я все еще дрожу, когда, наконец, Джастин возвращает свои губы к моим, прижимая меня к кровати, его тело опускается на меня сверху. Мои бедра дергаются, и когда я прижимаюсь к нему, он стонет, отталкиваясь. Мое тело продолжает пульсировать и дрожать, и хотя мышцы превратились в желе, кровь все еще поет от желания.

Нас разделяет только тонкая ткань его трусов. Все, что для этого потребуется, — одно легкое движение, сдвиг материала.

— Пожалуйста, Джастин, — шепчу я, сжимая его бедра.

Его подбородок царапает мою шею, когда он немного двигается, снова прижимаясь своими бедрами к моим, его спина напрягается под моими руками. Моя рука скользит вниз, чтобы прижать его к себе, вес его бедер на внутренней стороне моих — такой чужой, но желанный.

Когда я дотягиваюсь губами до пульсирующей жилки на его шее, он громко сглатывает, кладя голову мне на плечо. Его рука скользит по моему бедру. Я чувствую его горячее и твердое прикосновение к своей чувствительной плоти, и это сводит меня с ума.

— Я не думал… я думал…

Я провожу рукой под пояс его трусов, на грани отчаяния.

Он убирает мою руку со своего бедра и прижимает ее к подушке рядом с моей головой. Его голос дрожит.

— Не могу.

На мгновение я замолкаю.

— Ты… что?

Джастин поднимает голову и смотрит на меня со смесью боли и извинения.

— Коди, — шепчет он. — Я не могу делать это, когда он в другой комнате, — он вздыхает, кладя голову мне на плечо. — Я не могу сосредоточиться. Прости.

На мгновение мы замолкаем, если не считать моего дыхания и грохота наших сердец.

— Я не могу смириться с мыслью, что он, вдруг, зайдет.

Когда я начинаю хихикать, его вес падает на меня сверху, голова утыкается в мою шею. Мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Прости, — повторяет он, скатываясь с меня.

Я лежу, переводя дыхание, пытаясь успокоить бешенный ритм сердца. Джастин молчит, стиснув зубы и крепко зажмурив глаза.

Улыбаясь, я перекатываюсь на бок. Протянув руку, я провожу пальцем по по румянцу, который согревает его щеки.

— Все в порядке. Я поняла, — говорю я. — У нас есть время, — немного застонав, Джастин поворачивается ко мне лицом, обнимает за талию и прижимает к себе. Какое-то время мы молчим, электричество, пульсирующее внутри нас, превращается во что-то вроде гула нежной вибрации. Это комфорт, покой и удовлетворение, это тепло кожи Джастина рядом со мной, мужчины, который заботится обо мне, как никто другой. Как бы я ни устала, я не хочу засыпать, хочу просто обниматься с ним.

— Итак, — шепчу я. — Тебе понравился танец?

Глядя на меня, Джастин медленно моргает, глядя на меня, как будто «Ты серьезно сейчас?»

Улыбаясь, я закусываю губу и придвигаюсь к нему ближе.

— Скажи.

Он убирает волосы с моей щеки, заправляя их за ухо. На мгновение я замолкаю, его пальцы запутались в моих волосах. Если бы я могла мурлыкать, я бы замурчала.

— Это как смотреть, будто ты оживаешь, — говорит он наконец. — Ты двигаешься так, словно наконец-то осознала, какая ты красивая, — его рука касается моей поясницы, он притягивает меня ближе. — Это чертовски сексуально.

Ничего не могу с собой поделать, я краснею.

— Ты уверена, — продолжает он, его палец движется вверх, чтобы коснуться моей груди. — Больше, чем где бы то ни было. Ты — подарок. Ты чертовски душераздирающая.

Мои слова едва слышны.

— Душераздирающая?

Джастин кивает.

— Я правда скучала по тебе, — говорю я. — Очень.

— Очень сильно, — эхом отзывается он, нежно касаясь своими мягкими губами моих, разбитых поцелуями.

Положив руки ему на плечи, я прижимаю его к себе, пока он не оказывается на спине, я оседлаю его колени. Независимо от того, что он заставил меня чувствовать, я все еще хочу его так сильно, как могу.

Я заставляю его дрожать и стонать, касаясь губами каждого дюйма его кожи, до которого могу дотянуться.

Его руки касаются моих боков, бедер, лица, везде, где только могут. Когда я просовываю руку ему под трусы, он не молчит.

— Я не могу… черт… я ничего не могу обещать, если ты продолжишь это делать.

Его спина выгибается, мышцы вокруг бедер напрягаются, когда я беру его в рот. Верный своему слову, он спокоен, даже когда шепчет мое имя.

***

Солнечный свет только начал заглядывать под занавески, когда голос Джастина прорезает тишину.