— Привет, милая, — зовет Лила из кассы, ее бедра подпрыгивают в такт музыке, играющей по радио.

— Джима нет? — спрашиваю я, натягивая фартук на бедра.

— Что бы он взял выходной? Черта с два, — она использует старомодное карманное зеркальце, чтобы нанести еще один слой помады абрикосового цвета. — Вчера вечером у Джесс начались схватки.

— О! — я хлопаю в ладоши от счастья. — Как здорово. Что-нибудь ещё сказали?

Убрав несколько прядей непослушных светлых волос, Лила качает головой.

— Пока ничего. Думаю, ждать придется долго.

Обеденная смена идет как обычно, но даже я вижу, что работы хватает только на нас двоих. У Лилы за плечами тридцать лет работы официанткой, и даже в ее возрасте она может бегать вокруг меня кругами. Тем не менее, Пит подпевает на кухне и я счастливую такой дружелюбной атмосфере.

Ну, и мечтаю. Я мечтаю о выходных. Провести время с Коди, может быть, взять его в зоопарк, я обещала ему уже несколько месяцев назад. Я мечтаю оплатить счета. Но больше всего я мечтаю о жизни без оглядки через плечо. Жизнь, где Коди мог бы гордиться мной, где он мог бы приводить друзей и не стыдиться того, где мы живем и что у нас есть.

Я мечтаю о лучшем.

— Седьмой столик, Скарлет.

— Седьмой? — я балансирую двумя подносами на одной руке, когда тянусь к третьему. От запаха жареной курицы и подливки у меня урчит в животе.

— Скарлет, — повторяет Лила тихим, предостерегающим голосом.

— Что?

Она странно смотрит на меня, ее руки теребят блокнот. Один взгляд через ее плечо заставляет мой пульс учащаться, и волосы на затылке встают дыбом.

— Оу.

Поставив тарелки на место, я приглаживаю рукой челку, а потом фартук. Лила поддерживает меня за плечо, когда я прохожу мимо. Я достаю блокнот для заказов из-за кассы и вытаскиваю ручку из пучка.

Мои туфли на резиновой подошве так громко скрипят по дешевому линолеуму. Я чувствую, что Лила наблюдает за мной через всю закусочную, и, конечно же, когда я поворачиваюсь, она там с Питом.

Мой пульс бьется в кончиках пальцев, руки дрожат, когда я подхожу к столу.

— Добрый день, — говорю я, изобразив на лице слабую улыбку. — Что вам принести?

Темные глаза перебегают с меню на меня, и я снова слышу взрыв миров, сталкивающихся в моих ушах.

— Как сегодня мясной рулет? — спрашивает Маркус, складывая руки над меню в пластиковой обложке.

Я проглатываю свой страх, поднимая бровь.

— Мясной рулет хорош. Всегда распродается. Мы знамениты им.

— Знаменитый мясной рулет? — дразнится он, откидываясь на спинку стула, чтобы расстегнуть пиджак. — Ладно, пойди принеси тарелочку. И кофе.

Я едва могу писать, очень нервничаю.

— Конечно.

Он наблюдает за мной, как будто оценивает добычу, темные глаза сверлят каждую частичку меня, пока я не чувствую его в своей голове.

Он знает, шепчет мое подсознание. Он знает, что ты делаешь. Он знает о Райане.

Только когда я возвращаюсь с кофейником, у меня хватает смелости что-то ему сказать.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я, не обращая внимания на взгляды мужчин, сидящих рядом с ним.

Дико ухмыляясь, Маркус раскрывает руки, обводя взглядом закусочную.

— Что я могу сказать? Я люблю мясной рулет, и слышал, что у Лилы вкуснее всех он получается.

— Да, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы.

— Ну, мы просто оказались в этой части города, и я подумал заскочить, нанести визит.

Я перекладываю кофе в другую руку, наполняя чашки на столе.

— Как мило с вашей стороны, — я засовываю блокнот обратно в карман фартука. — Как Бекка, Маркус? Слышал о ней или она тоже исчезла?

Черты Маркуса немного напрягаются, но лицо остается бесстрастным, взгляд жестким.

— Как твой мальчик? Коди, верно? Милый парнишка.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но вспоминаю, где нахожусь. Мне нужна эта работа, а также та, которую он сам мне дает. Мои зубы стучат, когда я захлопываю рот.

— Я скоро принесу тебе обед. Наслаждайся кофе.

Я чувствую, что будто пистолет прижимается к моей спине, когда ухожу, будто красная точка лазерного прицела сверлит мне затылок.

— Ты его знаешь? — спрашивает Лила, старательно переводя взгляд с одной чашки на другую.

— Я… я работаю на него.

Машина дребезжит, когда она ставит кофейник на место.

— Ты знаешь, кто он? — она спрашивает. — Что ему надо?

Мой рот будто заклеен, но я знаю, что написано на моем лице. Лиле не нужен ответ.