– Заезжай ненадолго. Мне завтра рано вставать.

– Было бы хорошо, если бы ты встретил меня во дворе… – заискивающим тоном добавляет Ким. – Классные бы фотки получились.

Даже немного забавно, что Кимберли всерьез думает, что я опущусь до такого смехотворного позерства. В действительности, для меня наш союз имеет два неоспоримых преимущества: отсутствие необходимости искать себе пару на приемы, которые мне часто приходится посещать для поддержания имиджа и расширения деловых связей; и возможность узнать о Тони. Правда, в нынешней ситуации пункт под номером два становится неактуален, потому что фактически Тони работает на меня. Разыгрывать влюбленного бойфренда, чтобы порадовать толпу пятнадцатилеток, подписанных на порталы бульварных сплетен, в моем возрасте как минимум смешно.

– Скажи им, что я умираю как хочу встретить свою возлюбленную, но подвернул ногу и не имею возможности встретить ее внизу, – усмехаюсь в ответ. – Консьерж тебя пропустит.

По тону слышу, что Ким немного разочарована, но тем не менее старается не подавать вида:

– Буду через пять минут.

Докуриваю сигарету и успеваю натянуть футболку, когда в дверь раздается звонок. Кимберли впархивает в мой холостяцкий лофт, привнося аромат последних парфюмерных тенденций, стук каблуков и чрезмерный энтузиазм.

– У-у, как у тебя тут уныло, – эффектно вышагивает в гостиную, щелкая по пути выключателем. Потолочные светильники яркими брызгами уничтожают мой комфортный полумрак, вызывая желание зажмуриться и вытолкать Ким за дверь.

– Кофе в кофемашине, – киваю на черную махину, громоздящуюся на кухонной столешнице, на что Ким презрительно морщит лоснящийся перламутром нос, словно почувствовала запах тухлятины.

– Кофе на ночь вредно для кожи. Я веду бьюти-влог, забыл? О – Обезвоживание. После чашки кофе нужно выпить минимум два стакана воды, а у меня на восемь запланирован пост «Доброе утро». Хороша же я буду с мешками под глазами.

– Ты сама говорила про кофе, – пожимаю плечами. Подхожу к кофемашине и слишком агрессивно тычу в кнопку с надписью «американо».

– На самом деле я заехала сказать: в конце недели меня пригласили на презентацию нового аромата. Думаю, как паре, нам следует появиться вместе.

– Не уверен, что смогу на этой неделе, – сообщаю без сожаления. – Договорился с парнями слетать на игру Клипперс в Сакраменто.

В чертах Кимберли появляется намек на разочарование, какое только может передать ее скупая мимика. Я давно заметил, что с каждым годом ее лицо теряет способность красочно передавать эмоции. Возможно, виной тому какие-то волшебные инъекции, а возможно, она дала себе установку не морщиться.

– Так… одной мне появляться нельзя… Поползут слухи о нашем расставании… хотя в какой-то мере это, может быть, и неплохо… хотя нет, нет… слишком рано. Можно взять Тони… она сестра, и вопросов не возникнет…

При упоминании ее имени кофейная горечь вязнет в горле, и мне приходится откашляться. Ким пригласит на мероприятие Тони? Интересно, она придет?

– Если получится ее уговорить, отведу ее к Эмбер. Пусть приведет в порядок ее волосы… ей давно нужно вытравить этот мышиный цвет и выкраситься в блондинку. Да, медовый блонд… Немного загара…

Поток раздражения врезается в грудь, словно вагон тележек из супермаркета. Меня физически корежит от мысли, что она хочет превратить Тони в салонную копию себя, чтобы получить, по ее мнению, идеальную спутницу на один вечер. Словно красота – это точная наука, обязательные атрибуты которой – выкрашенные в правильный цвет волосы и загорелая кожа.

– Ты ведь знаешь, что она была в тебя влюблена? – голос Ким вклинивается в ауру моего негодования.

– Кто? – спрашиваю на автомате.

– Тони, конечно. Четыре года назад.

Мне требуется усилие, чтобы не выдать своего смятения. О влюбленности Тони я догадывался, но почему-то, когда Ким произнесла это вслух, внутри что-то больно заныло. Может быть, потому что она сказала об этом в прошедшем времени. Или потому что…

– Ты знала, что твоя младшая сестренка в меня влюблена, и оставляла нас наедине?

– Думаешь, Тони набросилась бы на тебя? – заливается Ким, рекламным движением взмахивая уложенными прядями. – Да она даже заговорить с тобой не могла, не то что подойти.

Я не знаю, что происходит со мной в этот момент. Мне до скрежета зубов и ломоты в мышцах неприятно, что она высмеивает чувства Тони. Да, сейчас она та еще стерва, но тогда не была, и именно ту восемнадцатилетнюю девочку я пытаюсь защитить, когда говорю:

– С чего ты взяла, что это она могла наброситься на меня, а не я?

Кимберли непонимающе хлопает чересчур длинными ресницами и позволяет себе немного нахмуриться.

– Ты и Тони? – ее голос становится на октаву выше. – Моя Тони? Не смешно, Финн.