– Что тебя удивляет? – с наслаждением продолжаю подогревать ее недоумение. – Тони красавица.

Ким идет на попятную, словно вспомнив, что она хорошая старшая сестра, а сестры никогда не должны говорить друг о друге плохо:

– Нет, она симпатичная…

– Проехали, Ким. Просто со следующим своим парнем не списывай малышку со счетов. Тем более что сейчас не существует препятствия в виде возрастного ценза.

Выражение лица Кимберли достойно того, чтобы быть увековеченным в каком-нибудь стебном меме. Наверное, так выглядела мачеха Белоснежки, когда зеркало впервые открыло ей досадную правду о том, что не она на свете всех милее.

Решив дать ей время переварить свалившуюся информацию о кровной конкуренции, я иду в гостиную. Плюхаюсь на диван и закуриваю еще одну сигарету. Сегодня я купил уже вторую пачку.

Спустя минуту раздумий Ким грациозно соскальзывает со стула и, нарисовав на лице безукоризненную улыбку, направляется ко мне.

– Держись подальше, Кими, – ухмыляюсь, выпуская неровное кольцо дыма. – Никотин вряд ли положительно скажется на состоянии твоей кожи.

– Выпью кислородный коктейль, – подойдя вплотную, Кимберли задирает узкую юбку до талии и уверенно седлает мои колени.

Я откидываюсь на спинку дивана и выдуваю сизое облако в ее надушенные волосы.

– Чего ты хочешь, Ким?

– Хочу пошалить, – низко мурлыча, она ерзает раскрытой промежностью на моем паху.

У нас с Кимберли всегда был хороший секс: добротный и качественный трах без ограничения в фантазиях. Единственными ее условиями были не слишком портить прическу и не оставлять синяки и засосы на теле. Последнего я, кстати, никогда не понимал: она же все равно фотошопит каждый свой снимок.

Ким пробирается мне под футболку и зажимает мягкими пальцами соски. За время, что мы были вместе, она изучила мои эрогенные зоны – волна крови быстро приливает к паху, заставляя член твердеть. Кимберли чувствует это и, похотливо облизав губы, издает глубокий эротичный звук.

В рамках нашего делового союза мы трахались раза три, и нет причин не повторить в четвертый раз, тем более что у меня стоит. Но вместо этого я приклеиваю сигарету в уголок рта и, придерживая Ким за плечи обеими руками, встаю с дивана.

– Уже поздно, Кимберли, – вдавливаю окурок в стоящую на подоконнике пепельницу. – Тебе пора.

Если ее и задел мой незавуалированный отказ, то она не подает вида. Поправляет юбку и гордо шагает на кухню, стягивая с барной стойки свой брендовый клатч.

– Дай мне знать, если передумаешь по поводу вечера, Финн. Мне нужно время, чтобы подготовить Тони.

Я киваю и взмахиваю рукой ей на прощание. Я уже решил, что буду на этом вечере, но пока не считаю нужным сообщать ей о своем намерении. Тони должна быть там.

Достать приглашение на парфюмерное мероприятие вышло проще, чем я думал, – оказывается, оно уже давно лежит на столе у моего секретаря. Не знаю, что это: отголоски скандального золотого прошлого или заслуга четырехлетнего трудоголизма, но меня приглашают почти на все громкие светские события Лос-Анджелеса. Я не обольщаюсь на этот счет. Для организаторов мое присутствие не более, чем еще один статусный атрибут праздника, вроде логотипа элитного алкоголя, мелькающего на заднем плане в фотоотчетах.

От Кимберли я знаю, что Тони будет там. Я рад этому и не рад одновременно – та Тони, что я знал, избегала толпы и глянца. Каждый раз, когда Ким организовывала очередную пати у бассейна с диджеем, подружками в бикини и пенным шампанским, она оставалась в своей комнате. Мне всегда было интересно, что она делает за закрытыми дверями: смотрит в ноутбук, читает книгу или, может быть, рисует.

Но Тони идет. Лишнее напоминание о том, что все изменилось. Но, по крайней мере, это на руку моему плану заполучить ее в свою постель.

К месту проведения мероприятия я намеренно прибываю на час позже назначенного: гости к этому времени уже под завязку залиты халявным шампанским и не стремятся поболтать на входе. Среди какофонии клубных хитов, звона фужеров и пустых разговоров чувствую ее. Что она находится где-то в зале, с бокалом в руке, возможно, улыбается кому-то.

Ищу ее глазами и нахожу почти сразу же. Тони стоит в компании Ким, в длинном платье цвета мерло с открытой спиной, изящно перетянутой тесемками. Сердце сбивается с размеренного ритма, пока я вбираю глазами ее совершенство – горделивую осанку, заостренный выступ лопаток и изящный изгиб поясницы. На этом празднике она словно золотая статуэтка Оскар в окружении наспех вырубленных фигурок деревянных божков – привлекает внимание каждого.