Весь разговор Катя меня постоянно дергала, теребила, как любимую куклу, и рассматривала на предмет целостности.

Когда гостьи потихоньку начали покидать помещение, тетя продолжала разговаривать со мной:

— Снова пустой дом, хоть каждый день вечеринки устраивай, а я не хочу. Готова все вечеринки променять на твое возвращение, — со смешком размышляла она, изредка отвлекаясь на прощальные взмахи ладонью с очередной Розой.

Я промолчала на признание, но в груди становилось всё теплее и теплее. И Гектор забывался, неприятные воспоминания меркли.

Жаль тетя не появлялась на острове во время моего взросления.

Для многих Клейменных остров ассоциировался с тюрьмой, в которой те были заточены прежде чем их выпустили в человеческий, реальный мир. У меня не было подобного чувства. Наоборот — ощущение, что отрезали важную нить, когда покинула детский мир. В человеческом мире я не чувствовала притяжения к земле, не полюбила его и к людям относилась с равнодушием. Может со временем удастся привыкнуть?

— А что у вас здесь было? Я думала ты только вещички шьешь?

— Собрание Роз! — заговорщически прошептала она и выпучила страшные глаза, едва не вылезающие из глазниц. Она тоже пучеглазая, как и я.

Я засмеялась над неловкой попыткой тети пошутить, в перерывах между смешками спросила:

— И что было на повестке дня? Какой цвет лака в тренде будущей зимой?!

— Очень смешно, — пробубнила обижено тетя. — Между прочим я тебе место в университете смогла оставить...

Веселые эти Розочки.

***

После небольшого чаепития я рассказала тете о своих проблемах, а она молча слушала мои словоизлияния, только иногда поправляла мои светлые пряди волос и ненароком гладила макушку или щеку. Главное — она слушала. Просто слушала...

Не говорила, что я виновата, ведь крутила хвостом, как всегда обвинял папа по поводу Артема.

Катя не винила, как Алина.

Тетя не равнодушно слушала, как Эля, смотря в тот же момент на экран компьютера и кивая головой.

Тетя слушала и игралась с моими волосами, иногда заправляя их за ушко.

Очень тепло с ней. Она как будто отогрела, растопила колючий холод внутри, не давала внутренне замерзнуть. Я не заметила, как стала немного улыбаться, даже призналась по поводу Гектора.

— Мне было больно первые три раза, — пояснила вдруг тетя.

— Три!? — ужаснулась я. — НЕ ...не...я больше не выдержу таких сексуальных марафонов. Хватило! Спасибо! На всю жизнь назанималась! — отрезала рукой в воздухе, подвела черту и чтобы никто не смел ее пресекать.

Как вспомнила те моменты, тут же между ногами предательски заныло, как будто ощущая вновь мучительные проникновения внутрь.

А вдруг наши тела изначально не созданы друг для друга? Что, если мое тело инстинктивно прогоняло Гектора, потому что чувствовало в нем Карателя?

После обеда мы покинули ателье, закрыли тщательно окна, входную дверь, спустились по лестнице. Перед домом находился тротуар из красной плитки, а на против четырехполосная дорога, а за ней небольшой парк.

Возле обочины были припаркованы автомобили, и, когда мы спустились по лестнице, из темной машины вышла тень, в черной куртке, шапке и джинсах со звенящей цепью на бедре. Гектор захлопнул дверцу и, опершись бедром о машину, молча прикурил. Взгляд от меня отвел.

А мне опять стало холодно и страшно, как маленькой девочке в абсолютной темноте, словно сейчас возьмет и опять запрет. Я тоже опустила взгляд вниз, как и он, на тротуар между нами.

Первой мыслью было сбежать, но подставлять под удар тетю не хотелось.

Звук чиркнувшей зажигалки прозвучал, как опасный выстрел, я вздрогнула. Выпрямилась из последних сил, словно будут стрелять, как раз в мишень в лице меня.

— Как ты с ним рядом находишься, Диана? — шепнула тетя на ушко, пока выходили из калитки, дверцу она придерживала, пока я заторможено, на непослушных ногах шла на казнь. — У меня на расстоянии нескольких метров кожа горит от него...

— Диана! — услышала зов, тетя в тот же момент замолчала. Молча меня осмотрела, при этом, лоб ее покрылся морщинами, брови сошлись между собой.

— Не бойся, всё будет хорошо, — прошептала тетя и поцеловала в щеку на прощание, опять стирая свою помаду с кожи. А потом развернулась, идя по тротуару:

— Здравствуйте, молодой человек! — обратилась она к Гектору, при этом держа дистанцию до Карателя, метра три не меньше, лишь бы не ближе. — Не обижайте мою девочку.

— Здравствуйте! — сухо поздоровался Гектор. — Разумеется.

Над его «разумеется» хотелось горько засмеяться, прогоняя, смывая неприятное ощущение в груди и гортани. Он напрочь заполнил меня этой горечью, влил в вены. Как я не лопнула от перенасыщения горечью? Не знаю.