В абсолютном молчании оба ждали, пока тетя заберется в свою машину. Я остановилась возле калитки. Гектор возле машины, между нами целый тротуар и редкие прохожие. Необходимая дистанция с Карателем, чтобы не прикасался, так я чувствовала себя спокойнее.

Взгляд, наконец, подняла на Гектора, когда тетя покатила по аккуратной дороге. От гипнотических глаз загорелось желание отвернуться, сжаться или забежать обратно за калитку или в дом спрятаться. Хотя нет, в закрытом помещении страшнее один на один. Здесь спокойнее, много людей, день.

Что еще ему надо? Только эта мысль донимала теперь. Уже получил, что хотел?

— Это не смешно, Диана, подойди ближе. Я не хочу орать через весь тротуар, — опять последовал приказ господина, бедром навалился на дверцу водителя и протирал идеально-чистую на вид черную машину. Должно быть с машиной он так не обращался, ее он, смотрю, вылизывал, не позволял очернить. Похоже, я хуже вещи, Хоть меня и использовали, но не стремились сохранить в первозданном виде.

— По доброй воле я к тебе не подойду! — четко и громко ответила, наблюдая как прошла пара молодых людей, на вид лет шестнадцать. Счастливые влюбленные держались за руку и мило ворковали. Парень в этот момент приобнял девушку за бедро и, они смеясь, продолжили путь. Чертова любовь! Почему все такие влюбленные и довольные ходят? А где моя такая же любовь?

Гектор промолчал, но громко и демонстративно, будто уставший с работы, выдохнул лишний воздух из легких. Курил спокойно в этот момент, молчал некоторое время. Курил и курил, пуская в воздух кольца дыма. Я бы могла засмотреться на длинные, массивные ноги и бедра, да и в куртке разворот его плеч казался огромным — мальчик с картинки. Если бы не знала, что это красивое изображение из ночного кошмара.

Собеседник пальцами сжимал сигарету, а, остальными массировал лоб и виски. И, кажется, говорил, я слышала его голос, но между нами по тротуарной красно-серой плитке прошла очередная группа молодежи и громко засмеялась. Я на них отвлеклась. А когда обратила внимание на Гектора, увидела его поднятое лицо и взгляд, застывший в немом вопросе. Складывалось впечатление, что он ждал реакции на сказанные слова.

Неужели что-то важное сказал, а я не слышала.

— Что ты сказал? — переспросила равнодушно, стараясь ничего не чувствовать, представить перед собой манекен. А передо мной и стоял красивый, самоуверенный манекен, с холодным, колющим взглядом.

Я опять в чем-то виновата? Уж больно недовольным был Гектором, во всем теле сквозило недовольство или гнев, движения были его резкие, порывистые. Гектор обычно действовал более четко и уверенно, а сейчас носком кеда отбивал ритм по льду, и пальцами постоянно тер то лоб, то курил и о чем-то думал.

— Говорю — я «передавил»! — ответил, глядя в глаза.

Я повторила его взгляд. Не отниму позорно. Какая-то дуэль взглядов воцарилась между нами, от которой зависело умру или не умру.

— Да уж... «Надавил» знатно! — предпочла ответить в свою пользу. Надеялась хоть чуть-чуть хоть немного, хоть где-то он засомневается в своих действиях, хоть где-то заколет совесть и мужчина извинится за грубые действия. Ему нипочем. Извинений не услышала, в ответ — не дрогнувший внимательный взгляд из-под черных ресниц.

Что я, собственно, хотела, чтобы глыба из камня ожила и у той появилось сердце?

Слишком много хотела.

Отвернулась от Гектора, прячась от морозного воздуха.

— Я иногда забываю, что имею дело с девушкой, а не с убийцами или Клейменными...

Как близко к правде он сказал. Ведь действительно поступал также жестоко, как поступали с Клейменными? Святая земля, а если бы он узнал кем являлась на самом деле!?

— Очень мило, что пояснил, — не смогла сдержать своего длинного языка. НЕ могу порой промолчать; знаю, что для собственного здоровья проще промолчать, но не в силах. — Если это все признания, то я ухожу? — я уже сделала облегченный шаг, готовый сорваться на бег, когда его ответ заставил притормозить, мысленно врасти в тротуарную плитку кроссовками, боясь сдвинуться.

— Это не всё. Еще одно незаконченное дело...

Что еще надо? Что еще? Рефлекторно обняла руками себя, стремясь спрятаться, будто сейчас прикоснется вновь. И станет очень холодно.

— Ты не дала мне шанса. Одно...— ветер завыл над ухом, вместе с его сухим тихим голосом, и проник внутрь. — Гребанное...свидание...

— Я похожа на умалишенную? — не стала слушать этот гипнотизирующий голос, вскинулась раздраженно даже на предположение. Он серьезно думал, что соглашусь? Если только связанную цепью потащит и с кляпом во рту.

— Нет. Ты похожа на трусливую «девочку», — пояснил он, при этом уголок губ опять насмешливо вздернулся. Пренебрежительно, как господин над своим жалким рабом. — Что боишься взрослого дяденьку? Встала за километр? Сопли жуешь по ночам? — продолжал он насмешливо выдавать предположения и ведь бил поганец по всем нервным по точкам, попадал каждой фразой в цель. Дротиком, кровавым концом попадал вглубь моего избитого и жестоко истерзанного сердца. Не было слышно, как капала кровь из разбитого органа? А я внутри чувствовала и слышала. Стало только больнее от слов.