Пожимаю плечами и чувствую, как узел сжимается на руках. Они затекли и ужасно покалывают.

– Может, развяжешь? – уточняю. – Там кровоподтеки уже.

– Ты сама виновата. Тебе же сказали, что за узел?

Я вскидываю голову и осматриваю того, кто пришел вместо лысого. Он немного другой и выглядит вовсе не так угрожающе, хотя взгляд, конечно, скользкий, неприятный и дико страшный. На его правой скуле красуется огромный рубец, а под глазом с другой стороны еще один шрам. У него коротко остриженные волосы, сбоку даже вырезан какой-то узор, значение которого мне неизвестно.

– Давай по-хорошему, Карина. Ты говоришь, что нужно, я не причиняю тебе боль.

– Давай, – киваю. – Ты знаешь, что любое твое касание ко мне будет известно Дитмару?

– Думаешь, он поверит тебе?

– Вы идиоты? – уточняю. – Он узнает это по моему телу. Он ведь успел все изучить. Он и сам синяков наставил, но от вас точно терпеть не будет.

Мужчина неожиданно достает скотч и заклеивает им мне рот. Мне даже смешно. Два здоровых мужика, а не смогли справиться с одной хрупкой девочкой. Он включает камеру, чтобы снять меня, но я понимаю, что не выгляжу испуганной или забитой, да и я уверена, что щека опухла. У них ничего не получается и это веселит меня. Я хочу, чтобы пришел Дитмар. И увидел все, что они сделали.

Охранники все-таки находят способ отыграться на мне. Меня оставляют сидеть на стуле почти весь день, только выводят в туалет, а ближе к вечеру приносят еду. Для этого сдирают скотч с моего лица и подвигают стул вместе со мной к столу.

– Приятного аппетита, – противно бросает второй охранник. – Золотых приборов нет, только пластик.

Он ослабляет ремень и освобождает левую руку.

– Я правша, – говорю ему, хотя прекрасно понимаю, что ему плевать.

– Уверен, ты справишься. Ты уже у нас талантливая и находчивая.

– Я не хочу есть, – я упираюсь ногой в стол и отодвигаюсь от него подальше.

Ножки стула скребут по кафелю, охранник кривится, но лишь пожимает плечами. Мол, как знаешь, мне плевать. Он смотрит на меня долгим насмехающимся взглядом, правда длится это всего пару мгновений. Я слышу грохот шагов за стенкой, потом резко распахивается дверь и на пороге появляется другой охранник – Бурый. Он часто дышит и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но его опережает другой звук.

Открывается вторая дверь, с черного входа, и в комнату входит Дитмар. Он замирает на мгновение, оценивая обстановку, осматривает сперва меня с ног до головы, а потом переводит ледяной взгляд на своих подчиненных.

– Босс, – начинает второй охранник. – Я могу объяснить…

– Потом, – без единой эмоции бросает Дитмар, отчего его голос звучит только еще более угрожающим.

Я буквально слышу миллион угроз на этим простым “потом”. Не хотела бы я видеть это “потом”.

– Пошли вон, – добавляет Дитмар. – Оба.

– Понял, – охранник резко разворачивается и сваливает вместе с напарником.

Я же смотрю на Дитмара, который проходит на кухню. Он двигается уверенно и плавно, продолжая разглядывать меня. Смотрит на мои ссадины и связанные руки, на сбитую наверх майку, я так вырывалась, что едва не вывернула ее наизнанку, на взлохмаченные волосы и выступившую кровь. Его взгляд напитывается черной краской, когда он замечает следы на моем лице. Мне дважды отвесили сутенерскую пощечину, так что Дитмар звереет на глазах.

– Ты же разрешил им, – произношу, пытаясь понять, что вообще творится в его голове. – Хотел проучить меня? Унизить?

Я рефлекторно замолкаю, когда он делает шаг ко мне. Срабатывает внутренний рефлекс, я могу изображать смелую и безбашенную девчонку, но Дитмара я иногда пугаюсь на неосознанном уровне. Я чувствую хищника в нем, и сопротивляюсь ему из последних сил. Я не боюсь охранников, потому что могу переключиться и представить на их месте охрану отца, а с ней я привыкла иметь дело. Но таких мужчин, как Дитмар, я не видела прежде.

Дитмар подходит вплотную, не реагируя на мои слова, он кладет пальцы на мой подбородок и поворачивает на свет. Не дергает, а именно поворачивает. В его пальцах даже появляется осторожность.

– Кто из них бил?

– По лицу? Или вообще?

– Карина, – он нажимает тяжелым взглядом.

– Бурый, – киваю, – если я правильно запомнила его кличку. Он отличился больше второго.

Дитмар поднимает ладонь и отбрасывает прядки от моего лица. Я ощущаю его горячие пальцы, силу которых он сдерживает, чтобы не поранить меня. Дитмар наклоняется мне за спину и освобождает вторую ладонь. Он обхватывает мою руку выше запястья, которое зверски ноет, и смачно выдыхает. Он молчит, но я слышу грязные ругательства в его выдохах.