Глажу шелковистые волосы, попавшиеся под пальцы. И улыбаюсь, чувствуя, как сон отпускает меня, но вся эта сказка не исчезает вместе с ним.

— Что за безобразие? — бубнит Ксюшка где-то вдалеке: с кухни наверно. — Такой бардак устроили.

Сгребаю в охапку хрупкий силуэт, что нащупал сквозь сон. Целую за ушком.

— Ммм, спать, — бормочет Лера.

Усмехаюсь. Все ещё помню, какой она может быть спросонья. Как говорится, не буди лихо…

— Хорошо, — послушно прикрываю глаза.

К тому же, если не подчинюсь, и продолжу ее ласкать, то не смогу себя контролировать. А в этой квартирке особо негде уединиться. Да и от маленькой всезнайки ничего не утаишь.

Слышу крадущиеся шаги. А вот и она!

— Попался! — довольно вскрикивает малышка. — Я видела, что ты не спишь!

Мое лицо оказывается в плену маленьких ладошек.

Открываю глаза. Ксюша довольная нависает надо мной.

— Значит теперь ты мой папа?! — выдаёт вдруг.

А я теряюсь от неожиданного предположения.

Таращу глаза не в силах вымолвить и слова. Просто не ожидал, что маленькая упрямица сможет так быстро меня принять.

— Ксения! — Лера резко садится на кровати, прижимая одеяло к груди. — Что ты несёшь?!

— Ну, Костя вчера сам говорил, что тот, кто с мамой в кровати спит, называется моим папой, — дует губы несправедливо поруганная Ксюша.

Перевожу взгляд на Леру. И натыкаюсь на подозрительный прищур.

— Ничего подоб… — начинает Лера.

— Да! — встреваю я, решив отсечь ей ходы для отступления.

Даже если она все ещё будет пытаться меня отшить, то уж явно маленькую диктаторшу ей не победить. А если мы выступим единым фронтом, у Леры и вовсе шансов не останется.

— Да, — повторяю я спокойней.

Сажусь на кровати, отворачиваясь от Леры. Не желаю видеть ее обвиняющий взгляд. Усаживаю Ксению на колени.

— Если только ты захочешь, — осознаю всю важность того, что собираюсь сказать, — я буду твоим папой.

— Правда? — удивляется малышка.

Я киваю, улыбнувшись.

— И подарки мне будешь дарить? — прищуривается недоверчиво.

— Ксения?! — возмущённо вставляет Лера за спиной.

— Не лезь, — отмахиваюсь я от неё. — Конечно, буду, — продолжаю разговор с ребёнком.

— И в садик меня водить будешь?

— Ну, Ксюша, — отчаянно стонет Лера.

— Буду. И забирать буду.

— А, ну тогда хочу! — заключает ребёнок. — А то мы пока дома жили, там у меня в садике Полю папа приводил. И она поэтому ни-ко-гда не плакала. А все плачут, когда в садик приходят.

— И ты плачешь?

— Конееечно, — тянет Ксюша. — Но даю слово, что не буду плакать, когда ты меня приводить будешь!

— Даёшь слово? — усмехаюсь я, повторяя странную для ребёнка фразу.

— Ну да! С папами же не плачут!

Едва не задыхаюсь от этого определения.

Папа. Вот так одним утром я вдруг становлюсь папой.

— Договорились, — поднимаю взгляд на настенные часы, пытаясь не выдавать чувств, чтобы не вспугнуть ребёнка. — Тогда давай собираться?

— Давай!

Поднимаюсь вместе с Ксюшей с кровати:

— Мам, ты нам одежду подготовь, — гляжу на попунцовевшую Леру. — А мы пока завтрак сварганим.

Не могу игнорировать тревогу в любимых глазах. Но не стану затевать серьезный разговор при ребёнке. Поэтому молча выхожу из комнаты. Вот сейчас маленькую почемучку в сад отправим и поговорим.

— Тааак, что будем завтракать? — спрашиваю я, усадив Ксюшу на стул в кухне.

Тут же подхватываю с пола брюки и быстро натягиваю.

— Почему одежду разбросали? — вдруг выдаёт малышка.

Я немею. Чувствую, что смущаюсь как школьница на первом свидании, не зная, что ответить.

— Дядя Костя очень спать хотел, — появляется на кухне Лера. — Вот и поторопился. Одежду по всему дому разбросал.

Очевидно, ее халату пришлось так же несладко, как и моей рубашке. Сейчас на Лере была маечка на тонких бретельках, и короткие шорты.

Похоже, брюки-то я вовремя надел…

— Не «дядя Костя», мам! — исправляет Леру дочка. — А папа! Мы же договорились?

Я киваю, будто заведённый болванчик, не в силах выдавить слов. Эмоции накатывают такой мощной волной, что я едва с ними справляюсь.