Если «глобалы» сюда едут, то пусть хоть обыщутся следов и намеков, куда Гульдберг делся. Шалость, конечно, так себе, на школьном уровне, еще не факт, что купятся, но настроение поднялось.

Надо закругляться уже, еще кухня и лодочный гараж, а я так никого и не нашел.

Кухня с гостевым санузлом также ничего не дали, даже из продуктов нашлось только две банки консервированной кукурузы да полупустая пластиковая бутылка кетчупа. Зато нашлась дверь в подвал, настолько невзрачная, что я сначала спутал ее с кухонным шкафом. И, как оказалось, очень зря.

Стоило приоткрыть дверку, как будто в другой мир попал. Может, в модный ночной клуб или в логово маньяка из скандинавских фильмов. Низкий потолок, узкая лестница с неоновой подсветкой под стальными ступеньками. Стены затянуты в мягкую бледно-розовую кожу, закрепленную кнопками, выглядит как рисунок из ромбиков.

К трупно-гнилому аромату примешивается что-то химическое и сладкое, похожее на клубнику. А к общему шуму кондея в доме добавилось что-то металлическое, будто звенья цепи стучат.

Держа пистолет в руках, медленно пошел вниз. Нашел несколько гильз, а потом и рваные отверстия в обшивке поближе к потолку. Дошел до небольшой площадки и прижался к стене, не торопясь выскакивать в коридор.

Металлическое бряцание усилилось, но, судя по всему, раздавалось из дальней комнаты. Я увидел две двери, подкрался к первой и тихонько приоткрыл.

Все-таки профессор был интересной личностью, тем еще затейником, я пошире распахнул дверь в местный траходром. Или как я себе представляю траходром по фильмам, хотя со многими решениями я бы поспорил. В центре комнаты стояла круглая кровать, хорошо хоть не в виде сердца. На кровати легкий бардак из постельного белья и женской одежды. Потолок низкий, видать, глубоко не смогли здесь прокопать — был бы я в каске, скорее всего зацепился, а то и разбил бы одно из зеркал.

У стены тумбочка с безобидными секс-игрушками, то, что они безобидные, я понял, когда позже во вторую комнату зашел. На полу нашелся источник клубничного запаха, треснутая баклашка лубриканта с носиком-дозатором лежала в прозрачной луже, даже не знал, что они такие здоровые бывают, тут, мне кажется, целиком можно обмазаться.

Пробежался по верхам — шкафчики, тумбочки, переворошил постельное белье, сдвинул кровать. В комнате явно провели время, а, может, даже и жили здесь, а не в нормальной спальне. Но ничего полезного не нашел, а то, что нашел под кроватью, даже трогать побоялся. При том, что я ни разу не ханжа, а очень даже понимающий.

Во вторую дверь входить не торопился. Долго слушал, потом постучался, ожидая хоть какой-то реакции, но только цепь резче звякнула и совсем уж тихо кто-то засопел.

Притащил бутылку со смазкой и щедро разлил ее на полу перед дверью, если ломанется оттуда кто, то хоть поскользнется. А потом рывком дернул дверь и бросился к лестнице, высунув из-за угла автомат.

Но никто не выпрыгнул, даже звуков никаких новых не появилось. Досчитал до ста и пошел обратно. Подкрался к двери и быстро заглянул внутрь. А потом еще раз и еще.

— Ну, здравствуй, профессор, — и уже спокойно, переступив через лужу, вошел внутрь. — Эка тебя раскурочило.

Профессор Гульдберг, распятый на каком-то жутком агрегате, похожем на смесь креста и гильотины хоть и таращил глаза во все стороны и тянул ко мне одну свободную руку, но давным-давно был мертв.

Все-таки это был крест, но на шее у профессора дополнительно закрепили деревянную колодку, а в рот вставили черный кляп. Даже жестоко как-то, уж проще было его в клетку посадить или просто на ремнях повесить, благо в комнате всего этого было полно.

Интимного красного полумрака мне не хватило, чтобы понять, как давно он здесь висит. Да и фонарик не помог. Единственное, что бросалось в глаза — это худоба. На фото он был вполне себе упитанным и довольным. А сейчас, даже со скидкой на то, что превратился в зомби, весь был какой-то дряхлый. Не подсушенный и не жилистый, как уличные, а вот именно дряхлый и облезлый. Еще чуть-чуть и превратится в зомби скелета, каких некроманты поднимают в мультиках и сказках.

— Куда алмаз спрятал, ты ведь мне не скажешь? — я оглядел комнату, невольно залюбовавшись набором всевозможных девайсов, висевших вдоль стены, — А, может, поделишься мыслями, почему камаджоры верят, в его исключительную силу? Судя по твоему лицу, от заражения он тебя не спас и не вылечил…

Плетки, стеки, хлопалки из черной кожи выглядели внушительно, классное качество, швы, отделка. Только вот непрактично, ну только если деревянная скалка, похожая на биту для лапты, могла пригодиться. А в остальном, резиновые члены и то мертвякам больше урона нанесут, там один, как царь горы, на полочке стоял настолько здоровый, что им в бейсбол играть можно.

— Слабак, ты профессор, — я закурил, — Где топоры? Молотки? Кочерга хотя бы? Как ты со всем этим планировал зомбиапокалипсис пережить?