Выживальщики уже в осаде, а ультиматум истекает завтра днем — в любом случае бойцы Соломона либо уже покинули нефтебазу, либо сделают это заранее перед атакой. При таком раскладе идея заскочить по-тихому на огонек не кажется такой уж безумной. Так что рискнем.

На берег я так и не вышел. Отдалившись на пару километров от экспериментального траходрома профессора, завел мотор и на скорости прошел почти весь маршрут. Сильно не гнал, и видимость плохая и глаза слипаться начали. Поравнялся с ЖД музеем и прошел еще немного до небольшого залива, где располагалась паромная станция.

И если в районе Абердина многое реально выглядело «дорохо и бохато», и высокие красивые отели с ухоженными пляжами, и дорогие яхты, на которые я жадно пускал слюни, но не решался выпускать журавля из рук. То стоило приблизиться к районам для бедняков, так все вернулось на свои места.

Грязь, ржавчина, недострой и мусор — и локальное кладбище кораблей. Местные даже старые паромы никуда не убрали. Совсем недалеко от станции на небольшой глубине в воде ржавели темные остовы. Я приткнулся к крепкой на ощупь железяке и привязал лодку. Убедился, что с берега ко мне не подобраться и завалился спать.

***

Кисси ту Тагрин ферри. 29 марта 03:50

Проснулся без будильника, нога затекла. И рука, и спина — все, что могло, затекло от неудобной позы на ребрах жесткости. Хорошо хоть не протекало. Перекусил, проверил оружие, перебрал все вещи, заодно обдумывая планы.

Зацепок у меня было целых три.

Чика, которую, возможно, я скоро найду, но будет ли она со мной разговаривать — это другой вопрос. ВИП абонемент в теннисный клуб, а, скорее всего, там нужно искать личный шкафчик Гульдберга. И «Музей Мира», который приглашал посетителей на экспозицию, посвященную истории алмазных войн в регионе.

Силуэты высоких башен резервуаров уже можно было разглядеть в лунном свете. Насчитал как минимум десять штук, плюс еще какие-то здания, ангары, трубопроводы. На трех резервуарах светились прожекторы, прочесывающие местность внизу. Один смотрел в сторону моря, но до места, где я был, не добивал. Да и не пытался, только набережную шерстил.

Один раз прожектор все же скользнул по воде, но быстро вернулся на берег, давая рассмотреть всю полосу. Три причала, возле каждого грузовые корабли разного размера, движения на них не заметно. На углу небольшой дом с высокими воротами, рядом кран и вышка, там уже окна горят. Глубже в город были еще какие-то здания, но прожекторы до них не доставали.

Я поплыл к самому краю нефтебазы, там, где заканчивался забор. И когда оказался в зоне, куда добивает прожектор, тихонько соскочил в воду. Бодрит, зараза! Ощущается градусов на двадцать с малюсеньким хвостиком. Еще минуту назад мечтал о кофе, чтобы остатки сна развеять, а сейчас одна мысль, что сон для слабаков. Но как оклемался, опять начал мечтать о кофе, да чтобы погорячей, а может и коньячку туда бы бахнуть.

Прикрылся за лодкой и, толкая ее перед собой, поплыл к берегу. Если засветят, то за потеряшку примут, у одного из причалов я видел несколько таких, гроздью привязанных.

Пронесло, хотя в океан помочился, и прижимало уже и детские морские рефлексы включились, а стоя на лодке тот еще вариант, проходили как-то по пьяни. Ничего хорошего из этого не вышло.

Уже когда приткнулся лодкой к остальным, замер, потому что по причалу кто-то шел. Когда прожектор вильнул в нашу сторону, я разглядел высокого безоружного (по крайней мере, на виду ничего не было) аборигена в спецовке, резиновых сапогах и охапкой коротких толстых спиннингов. Он скинул рюкзак в одну из соседних лодок (через две от моей), опустил туда же удочки и, позевывая, стал потягиваться.

Я приткнулся к причалу, спрятавшись между покрытым водорослями бетоном и краем лодки, взял в руки томагавк и мысленно считал шансы рыбака отправится на рыбалку или на корм. И что ждет меня, если он заметит рюкзак с автоматом на дне моей лодки.

Туземец прыгнул в ближайшую лодку и, раскачивая ее так, что стенки соседних начали биться друг о дружку, а меня прижало к причалу, перепрыгнул на крайнюю. Сел там и начал чем-то шуршать и скрипеть, громко зевнул, а потом практически подписал себе приговор, когда между лодок, как в дурацкой рекламе «якобс» пронесся дымок с запахом растворимого кофе.

Убивать за кофе я, конечно, не собирался. Лучше дождусь, когда он еще и с рыбой вернется...

Я начал замерзать, отвлечься не помогали ни шуточные мысли, ни сарказм, ни попытки вспомнить, какая здесь все-таки жара, а как я буквально через шесть часов буду мечтать о холодном океане. На причале послышались шаги, кто-то бежал к нам. Мужик на лодке пробурчал что-то недовольное на креольском, я смог распознать только что-то похожее на «ленивая жопа, вставать надо раньше». Потом опять зашатались лодки, а когда успокоились, рыбаки вместе с кофейным ароматом уже проплывали мимо меня. И, к счастью, заняты были дележкой термоса, не глядя по сторонам.