— Космос, прием! Это Саня, ты долго, а то здесь как-то неспокойно становится.

— Все, я уже выхожу.

— На крышу не выходи там какая-то тварюга, я таких еще раньше не видел. Валька ее попробовала зацепить, но че-то слишком резкая гадина. На «циркуля» твоего похож, только конечности раздваиваются и на голове то ли клюв, то ли рог, Валька не может толком объяснить, а мы только силуэт видели.

— Принял, спасибо!

Я посмотрел на камеры. Фак, а все так хорошо начиналось. Крышу здесь не транслировали, но и без нее хватало сюрпризов. В коридоре, за моей баррикадой из каталки, по углам крались три темные фигуры. Медленно, заглядывая мордами в каждую дверь и принюхиваясь к трупам, к лаборатории подбирались три пузатых «няньки». Шли в раскоряку, задевая пол раздутыми светящимися животами.

Первая, самая толстая, повела мордой и понюхала воздух, уставилась на мою дверь и на всю мощь, аж до меня донеслось, «включила чайку».

Волна визга так ударила по голове, что я не удержался на ногах. Будто подрубило, я упал на четвереньки и полез под стол. Захотелось заползти в какую-нибудь норку, свернуться калачиком и завыть самому.

Когда дрожащей рукой, предварительно несколько раз уронив полимерные беруши, все-таки умудрился запихнуть затычки, стало полегче. Эх, мне бы такие волшебные штуки пораньше, когда бывшая в истериках билась. Может, и раньше бы смог выбраться из тех невротических отношений. Это я уже потом такой умный стал, про невротичек всяких подкастов наслушался, а тогда думал, что это любовь и эмоции.

Попытавшись отринуть любые ассоциации «чаек» с бывшей, проверил камеры — мутантки не приблизились, застыли в защитных позах, по очереди открывая пасти. Подкрался к двери, вынес ствол пулемета за угол, и заранее открыв огонь, вышел в проход. Повел пулемет в сторону ближайшей «чайки», но на месте ее уже не было.

Она стояла на четвереньках, разведя согнутые в локтях руки сильно в сторону, как она извернула колени, я даже не понял — это напоминало паука. А когда я появился и начал стрелять, она прыгнула к потолку, развернув только конечности, так что голова с пузом все еще смотрели вниз, а лапы уже бодро шуршали по потолку подальше от меня.

Но я достал, прямо в светящееся пузо. Уже рисовал картинку, как оттуда выскочат маленькие паучата или еще какая-то жуткая хрень. Но нет, будто пакет расплавленным топленым маслом разорвал. А еще понял, что свой любимый заварной крем, как и сушеные бананы, я больше никогда есть не смогу.

Кокон разорвало, как только несколько пуль попали внутрь, так, будто что-то рвануло изнутри, разбрызгивая по стенам желтую массу. Даже сквозь затычки послышалось, что тональность крика «чайки» изменилась — выше, а зубы начало сводить.

Потеряв свое хозяйство, «нянька», как полоумная бросилась на меня. Соскочила с потолка на стену, потом на пол, резко ушла на противоположную и каждое мгновение оказывалась все ближе и ближе. Ствол пулемета резко потяжелел, иначе я не могу объяснить, почему я не успевал за ней. Разносил в труху штукатурку на стенах, расколошматил еще две лампы, но даже зацепить тощую, костлявую паучиху не смог.

Перед последним прыжком, когда до двери оставалось чуть больше метра, а я вовсю уже пятился внутрь комнаты, она замерла. Ствол пулемета, наконец-то, вышел на нужную траекторию, но оказалось, что я не слышу и не чувствую отдачи от выстрелов. Патроны в бубне закончились, а я вхолостую щелкал спусковым крючком. И в этот момент она прыгнула.

Тупая тварь лишь слегка не рассчитала траекторию, зацепилась макушкой за дверной косяк и не долетела до меня каких-то полметра. Я бросил ей в руки пулемет, отталкивая обратно на дверь. И пока она пыталась скинуть зацепившийся сошками за что-то на ее раскрученном брюхе РПК набросился с томагавком. Тощая, легкая, вертлявая, но я все же дотянулся, рассек лоб по касательной, а потом и пробил висок.

Мельком посмотрел в коридор. «Чайкиных» подружек не было видно, но, не потому что они смылись — просто коридор был заполнен шаркунами. Послышался какой-то грохот.

Фак, докричались все-таки до подмоги. А пулемету, похоже, капец. Весь покрытый желтой массой, да еще топором я его точно задел, мог доломать что-то.

Чтобы сдержать толпу, дважды выстрелил из гранатомета. Сначала под ноги толпе, а потом под потолок вглубь коридора. Убедился, что прожарило их хорошо и бросился в комнату.

Я огляделся, будто что-то в лаборатории могло измениться. Опять что ли в ящик прятаться? Но заметил нечто странное на потолке. Люстра подрагивала, и в дальнем углу комнаты сыпалась пыль и побелка.

Я стал баррикадировать разбитую дверь. Перевернул каталку, стал заваливать ее всем, что получалось отодрать от стен и дотащить до завала. Вынул беруши из ушей, и будто из-под воды вынырнул. Рация орет, потолок грохочет, а в коридоре огонь трещит, смешиваясь с рычанием и воем шаркунов.

— Космос! Земля вызывает! Ты оглох там? Или помер уже? — в рации надрывался Джерри, перескакивая с раздражения на озабоченность в голосе. — Прием! Да, где тебя там черти носят?

— На связи, громче говори, — я как раз, пыхтя, подтащил металлический стеллаж ко входу и завалил его, удивляясь слишком сильному грохоту, пронесшемуся по всей лаборатории.