Чем дальше отдалялись от нефтебазы, тем чаще на улице попадались шаркуны. Многие уже не прятались от солнца, а просто лежали на земле, подрываясь на шум моторов. Долго они не жили — Галчонок оказалась на редкость метким и талантливым учеником. Леха хоть и ругал ее, но чувствовалось, что любя и с гордостью.

Ставка на стройку, а не брожение по опустошенным магазинам, себя оправдала. Мы не только нашли стопку готовых решеток, которые не успели прикрепить к новому дому, нам даже пришлось выгрузить часть подобранного ранее мусора, чтобы «япончик» не просел от тяжести. Арматура, профили, кирпич, пенобетонные блоки, доски, гвозди, а ко всему этому в придачу и инструменты, уже несколько раз использованные, но еще годные.

В итоге Леха с Пухляшом вернулись в ЖД музей, а мы с Вадиком и Галчонком, чтобы не ждать их просто так поехали в Музей Мира.

— Фмефно, — сказал Вадик после изучения маршрута.

— А что там? — спросила Галя, пока я оглядывался в поисках того, что развеселило Вадика.

— Профто фмефно. Мы по фередине фомбиленда, а только и делаем, фто по муфеям фодим.

— Вон там сверни направо и выезжай на Ханнессон-стрит, юморист.

***

Музей Мира Сьерра-Леоне. Центральный район. 30 марта 13:42

Я понимаю, что эта страна многое пережила. Что Гражданская война здесь была страшная, и особенно страдало мирное население, но музей создал человек либо очень креативный, либо очень укуренный. Хотя, к стыду своему, я понял, что ни разу не был в музеях мира. В военные всегда заходил, в любой стране, куда приезжал туристом или в командировку, всегда искал возможность прогуляться.

Помню, как-то с бывшей были в Мадриде. Она мне твердила, пойдем на выставку, там «Поцелуй» Климта, там Гойя, там Босх, ты не понимаешь! Все уши прожужжала, пока мы бродили по военно-морскому музею. Но того стоило, морской музей там просто космос! Но, кстати, и Климт мне понравился — до сих пор у родителей на холодильнике желтый магнитик висит.

Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что было перед нами.

На входе два слона в человеческий рост — металлический каркас, внутри заполненный запчастями от оружия. Дальше вдоль дорожки стояли лавки и кресла, вот только садиться в них не тянуло. Кресло слепили из ржавых останков от гранатометов, как и сидушку у лавки, только спинка и ручки уже из ассорти пулеметов. Как из наших, отчетливо, а может и удобно, под спину сделали пулемет Дегтярева с дисковым магазином, так и вражеские — ручки приварили из «Браунинга» времен второй мировой.

Само здание музея, а это был длинный одноэтажный дом с верандой, по периметру был обнесен ржавым оружием. Причем со вкусом и намеком на композицию, будто цветы высаживали. Вокруг каждой колонны соорудили заборчик из скелетов винтовок М16, у них еще цевье вытянутое треугольное, что действительно на растения было похоже.

На стене дома собрали фигурные композиции из ржавых автоматов, с одной стороны, в виде круга, как лучи от солнца, с другой — полукругом, как на ковре коллекционеры любят вещать. Вот только стволов тут было несколько сотен. Я посчитал один круг — тридцать два ржавых «калаша». Удивляться перестал, когда понял, что не могу распознать, что за ствол.

Подойти к этому было нельзя, вдоль всей стены еще почти на полтора метра ровным каркасом из СКС сделали короб, набитый внутри совсем уж ломом и запчастями.

Все-таки не укуренный делал, а очень даже талантливый мастер. Даже без всего остального оружия, разбросанного по территории двора, это стена производила гнетущее впечатление. Мы даже не сразу среагировали на зомбаков-билетеров, вышедших, узнать, что нам нужно.

Я не понимал, что здесь искать. Зная сестру, она могла и просто прийти сюда, чтобы проникнуться атмосферой и прочувствовать, чтобы материал был более живым. Но мы все равно зашли внутрь. Не спеша, контролируя двери и углы, отстреливая по одному редких шаркунов, шли и разглядывали экспозиции.

Комната, посвященная бомбежкам, — снаряды, разорвавшиеся и нет. Потом целая стена с минами и металлоискателями. Потом вообще жесть — стенд с протезами, несколько метров пластиковых ног разной длины и формы. Насколько помню, это не от мин, а уже Объединенный Революционный Фронт жестил со всеми, кто их не поддерживал.

Вадик в итоге махнул на все и сказал, что подождет в «пиранье». А я, стараясь, особо не зависать на фотографии на стенах, дошел-таки до очередного зала с табличкой на трех языках: «Алмазные войны Сьерра-Леоне. Временная экспозиция».

Временная экспозиция «Алмазных войн» растянулась аж на два зала. Первый я мысленно назвал доисторическим — общая история алмазов в Сьерра-Леоне с чуть ли не доисторических времен. Ну то есть экспонаты прошлого, и, возможно, позапрошлого веков — кирки, сито и ведра, пинцеты, безмены и лупы с тусклыми протертыми стеклами. Все то, что годами терли мозолистые руки туземных работяг. Возле каждого предмета висела табличка, рассказывающая о судьбе экспоната.

Сами работяги тоже присутствовали в виде восковых фигур. Одна парочка отыгрывала сценку: бедный худой крестьянин продает накопанное жирному белому торговцу в костюме тройке и медным монокуляром, зажатым под бровью. Еще два манекена делали вид, что работают — один копает, второй просеивает.