На стенах разместили фотогалерею с ретроспективой от желтоватых картинок с вагонетками до здоровенных экскаваторов и каких-то жутких агрегатов, напомнивших Девастатора из Трансформеров.

Одна фотография меня заинтересовала. Уж не знаю, что за сцену там изобразили, табличка с описанием отсутствовала, но на вид картинке было под сотню лет. Черно-белая с трещинками и царапинками, на ней было изображены люди в военной форме, стоящие возле входа в шахту. Старая пустынная форма, конечно, во многом схожа, но характерные нацистские фуражки узнавались легко. И хоть тень от козырьков частично прикрывала лица, но я готов был поклясться, что один мужчин на фото — вылитый Альберт. Овал лица, скулы, подбородок — один в один, будто сын с отцом или, точнее, дед и внук.

Ладно, может показалось. Но воображение моментально стало рисовать картинки из Индианы Джонса, где нацисты где-то в пустыне ищут Святой Грааль. А память еще вдобавок подкинула истории про Аненербе — окультно-идеологическую организацию «Наследие предков» с их заморочками на тему рун, грааля и Атлантиды. Может они и про «древнее зло» камаджоров в курсе были, надо бы связаться с Дедушкой Лу.

Скрипнула рация, Вадик отчитался, что шаркунов в округе стало больше и попросил поторопиться.

Я пошел во второй зал и застыл перед застекленным стендом с алмазами. Стекло обычное, не бронированное, сигнализаций вокруг не вижу, ни заборчика, ни охраны, даже камер нет. А я стою и смотрю на кучу блестящих камней, каждый на полочке, на маленькой подушке, где-то даже россыпью камни лежат. Никто не спер, а теперь это все мое?

Я подошел в упор, чуть ли носом в стекло не уперся и уставился на самый крупный. По размеру это было чем-то средним между грецким орехом и киви. Рядом табличка: «Звезда Сьерра-Леоне. 969 карат. Третий в мире по величине, бла-бла-бла, найден в 1972, бла-бла-бла…копия».

Ясно, почему до сих пор никто не спер. Я быстро пробежался по остальным табличкам — и везде в конце приписка, что это копия, передающая примерный вид и точные размеры камней, созданная каким-то местным ювелиром-стекломастером специально для экспозиции.

Ну, что же, у меня остается еще одна зацепка с личным шкафчиком Гульдберга в теннисном клубе. И может Ксюха, что-нибудь найдет, иначе нужно будет лезть в главный офис «глобалов» и надеяться, что люди Дугласа, что-то упустили.

Стоило о них вспомнить, как затрещала рация:

— Космос, прием! Это Джерри, ты живой там еще? Ты где?

— А то ты не в курсе? Вы же следите.

— Это, кстати, отдельная тема для разговора. Дуглас очень недоволен, что вы его дроны возле нефтебазы сбили.

— Да пошел ты, может вообще все проблемы на меня свалите? Я их даже не видел, — я то действительно ни при чем, а вот Валькирия красава, были бы камешки настоящие, подарок бы ей взял.

— Короче, я предупредил. — Джерри чем-то чавкнул, — Ты готов поработать на благо родины?

— Джерри, чушь не неси, я еще даже не согласился.

— Так я об этом и говорю, — на том конце рации вздохнули, — Это не просьба. Это ультиматум. Либо делаешь то, что говорят, либо на одного русского во Фритауне сегодня станет меньше.

— Только попробуйте тронуть сестру… — я начал закипать.

— Зачем сестру, а вот старика в легкую в расход. Дуглас говорит, что аппетит у деда о-го-го. Все припасы скоро подточит. Или он Батя? Я не все тонкости вашего языка понимаю.

Я промолчал, мысленно пополняя свой список претензий и к Джерри, и к Дугласу. Придет еще время.

— Готов слушать? — спросил Джерри.

— Говори.

— Вот и прекрасно. Запоминай, повторять не буду. Из больницы Коннаут нужно кое-что забрать.

— Это не реально. Там же мервяков, как в метро в час пик. Да там такие уроды бродят, что проще самому себе мозги вышибить.

— Космос, ты пойми, здесь всем плевать, что тебе проще. — Джерри явно упивался собственной безнаказанностью и крутостью, — Соломон должен был очистить территорию больницы. Так что ты сам виноват, и теперь это твоя проблема. Как будешь на месте, вызывай, я передам трубку специалисту, которая расскажет, что именно нужно забрать.

— Мне нужно подготовиться.

— Понимаю, но не затягивай. Все, отбой. Ждем звонка.

***

Вот уж не думал, что когда-нибудь сюда вернусь. Да еще и в одиночестве. Вадик с Саней сидели в «пиранье» на соседней улице, а Валькирия забралась на крышу единственной высотки поблизости и прикрывала с уровня седьмого этажа. Леха по понятным причинам со мной не пошел, и студотряду строго-настрого запретил идти. Хотя я сам бы их не взял, но если только Павлика в роли приманки, а то он что-то расслабился и хамить опять всем начал. Но зато Леха выделил из своих запасов ручной пулемет — РПК-16 с коротким штурмовым стволом, глушителем и аж тремя бубнами, то есть барабанными магазинами на девяносто пять патронов.