Сашок на редкость терпелив, даже странно.

– Он просит передать, что извиняется. Чтобы ты не держала на него зла. Что он погорячился.

– А-а-а... Просил передать... А ты у нас теперь, курьер, да?

Стужев обиженно сопит, но опять сдерживается.

– Маш, Петрович ждет.

– Чего? У моря погоды?

– Тебя! Он сказал, что если ты вернешься, то в конце твоего гонорара появится еще один ноль.

– Не появится.

– Почему?

Да хоть три нуля. Пририсовал нолик и можно унижать сколько хочешь? Я сказал нет, значит, нет!

– Потому, что я никуда не вернусь.

– Филатова, Петрович очень сильно расстроится.

– А ты его настрой. Ты же у нас настройщик знатный.

Пытаюсь закрыть дверь, но Сашок ловко выставляет ногу.

– Ногу убери.

– Мария, я бы на твоем месте…

– Ты никогда не будешь на моем месте. Усек, лузер?

Лицо Стужева перекашивается. Как же приятно такое ему говорить… Хотя, очевидно, что Сашок своего не упустит…

– Ногу убери, еще раз говорю, я сейчас собаку спущу, она у меня незнакомых кобелей на дух не переваривает. Порвет, как Тузик грелку.

Я киваю на Мими, которая уныло смотрит на непонятливого гостя, а потом заваливается на бок. Стужев убирает ногу:

– Стало быть, не вернешься?

– Cтало быть, нет.

Закрываю дверь и иду в гостиную. Как же они все меня достали! Замечаю на экране ноута, на столе в гостиной, значок вызова.

– Ух, ты, Федотов вспомнил про Сереброва? Весело.

Присаживаюсь на диван и читаю:

– Привет Рома…, проблемы в офисе…, срочно выходи на связь… Ага! Щас. Роман Данилович прямо бежит и спотыкается.

Захлопываю крышку ноутбука, не фиг, связи с потусторонним миром сегодня нет. Но тут же начинает трезвонить мобильник.

– Слушайте, братцы, вы меня, что, доконать решили, что ли?

На дисплее высвечивает надпись «Федотов».

– До свидос!

Захлопываю крышку телефона и бросаю его на стол. Тереблю собаченцию за голову:

– Пойдем, Мими.

Телефон продолжает наяривать.

– Ну, не хочу я с тобой разговаривать, неужели неясно?

Лезу в холодильник и достаю оттуда бутылку пива. Телефон опять звенит.

– Больные люди, а?

Возвращаюсь в гостиную, ставлю бутылку на стол и все-таки беру мобилу:

– Алло.

– Маш!

– Да, господин Федотов.

– Мария, подожди, прошу тебя, не бросай трубку, выслушай.

– А чего это вдруг? Вы, насколько я помню, сегодня не захотели меня выслушать.

– Машунь, каюсь, неправ, сто раз был неправ.

Да хоть тысячу. Чего воздух сотрясать, не слова важны, а поступки.

– Боже мой, Николай Петрович, какая учтивость, прямо не узнать. Только вы напрасно так прогибаетесь, порожняк все это. Порожняк!

– Почему?

– Да потому что в офис я не вернусь!

– Нет…

– Нет, послушайте, что я скажу. Про-щай-те!

Захлопываю телефон.

***

На самом деле, я не такой упертый, но у меня в планах нет желания возвращаться в Машкину рабочую комнату, где сидят еще несколько ее сотрудниц, возвращаться на Машкин уровень. Если уж я застрял в этом теле, то самое время рвануть наверх, в отдельный кабинет, на более высокую должность. А для этого нужно не так уж и много – удачное стечение обстоятельств и немного усилий. А звезды сегодня как раз сошлись для этого: устранение конкурента в лице Побужецкого и возвращение моего родной ноутбука с презентацией. За ним я уже успел заехать по пути, когда ехал с работы, увозя коробки и личные Машкины вещи из фирмы.

Двух часов мне хватает, чтобы слить вместе, и то, что наработал позавчера на Машкином компьютере, и то, что сварганил раньше на своем, с реальными цифрами. Получилось в итоге неплохо, впечатляюще. Отличный предмет для торга. Думаю, такой результат не стыдно показать сегодня Федотову с гарантией довести до ума до приезда инвесторов. В обмен на освободившуюся должность проект-директора.

***

Но, прежде, нужно окончательно покончить с Побужецким. Хватаю сумку и спешу на выход из квартиры. Спустившись вниз, звоню Светке из машины:

– Дорохина, ну как там?

– Полным ходом. Через полчаса даже лампочки вывернут, не говоря об остальном.

– Оперативно.

– Правда, за форс-мажор, пришлось накинуть десять процентов. Маш, ты давай тоже оперативно.

По пути останавливаюсь у цветочного киоска купить дешевенькую вазу и розу– на прощание хочется что-то Побужецкому оставить на память. Дай бог, с Марией он уже не встретится никогда, если только столкнется с Романом. Выбираю высокую, с узким горлышком – пусть любуется на досуге. Наконец, я у знакомого дома, в окнах уже полумрак, ни огонька. Поднимаюсь по лестнице в мансарду и застываю, сокрушенно качая головой – как сразу все опустело, даже присесть негде. Светка набрасывается с упреками: